Вот к нему вполне можно обратиться, чтобы поговорить по душам, – друг всё же… Хотя Рома был со странностями, в том смысле, что всегда оставался весёлым, как уже и быть не могло, – с самого детства и до сегодняшнего срока. Люди менялись с возрастом; тот, кто слыл шутником, рубахой-парнем, спустя годы оказывался заезженным жизнью нелюдимом, в лучшем случае – тихим и немногословным гражданином с брюшком. Обратных случаев почему-то не наблюдалось. А тут какое-то подозрительное постоянство. Рома светло и празднично находился в одной поре, словно не испытал он в своей жизни никаких разочарований и потерь. От всех невзгод он отделывался смехом.
Значит, Рома, решил он. Этого-то ему сейчас как раз и не хватало – посмотреть, как веселятся люди.
И он позвонил ему. Рома сразу же обрадовался – он тоже приободрился. Назначили встречу через два часа.
Стоял ясный октябрьский день на перепутье, с уже обязательным холодком и быстро стынущей теплотой дня. Он вышел на улицу и почти сразу же наткнулся на рекламный щит, выросший из вороха опавших листьев недалеко от автобусной остановки. С удивлением прочитал внизу: «Низкий вам поклон!» А уже спустя две секунды, подойдя ближе, разглядел, что там написано: «Близкий вам банк». Это его немного смутило: разве может произойти такой обман зрения? Но потом и развеселило немного.
Он всматривался в лица людей, попадавшихся ему навстречу, – хотел увидеть, как они шевелят губами, услышать, что они говорят. Прохожих, как назло, было мало, а те, которые попадались, молчали. Им тоже не с кем было разговаривать. Они просто шли поодиночке по каким-то своим делам. И редкие пары не желали тратить попусту слова. Даже дети, что было и вовсе странно. Он заметил маму с ребёнком. Мальчику было лет пять. Мама тянула его за руку, она ровно и спокойно глядела прямо перед собой, а он не хныкал, не канючил, не задавал вопросов, вообще не издавал никаких звуков, а только зачарованно рисовал что-то взглядом на асфальте.
Так он добрался до условленного места – школьной спортивной площадки, где они давным-давно занимались физкультурой и сдавали какие-то нормы.
Рома был в своём репертуаре. Он весь происходил из того времени, которое закончилось. На нём были мешковатые, когда-то коричневые, вельветовые штаны с залысинами, битые, в серых трещинах, кроссовки неопределённого цвета, куртка, не подлежащая разумному описанию. Сверху крепко сидела чёрная, с вихрами, голова без единого седого волоска. Морщинки на лице странным образом соответствовали трещинам на кроссовках. Было понятно, что этот парень прошёл в жизни славный путь.
Из того же времени была и пыльная, тёмно-вишнёвая «девятка», из которой он вылез, похожая на добротный провинциальный гроб, слаженный по росту.
Всё спасала его широкая улыбка.
– А я не один! – радостно заявил Рома и протянул свою грубую, шершавую ладонь для пожатия. Открылась дверца, и из машины выбралась его жена. Её маленькую фигурку прятало пальто яркого кричащего тона в стиле «ядерный рассвет».
– Здравствуйте, – сказала она.
Кажется, он видел её второй раз в жизни. В общем-то, они правы, подумал он, здесь надо одеваться приблизительно и жить приблизительно.
– Здравствуйте. Погода сегодня замечательная.
Он скромно улыбнулся, – широко у него не получалось никогда.
– Ну да, замечательная, – согласился Рома. – Что-то у меня голова болит. – Он вздохнул и притворно взялся за правый бок.
– Ты таблетку пил? – спросила жена.
– Чтобы таблетки пить, надо, знаешь, какое здоровье иметь, а я…
Рома рассмеялся. Жена вернулась к машине. С возрастом они стали моложе. У них было трое детей, с собой захватили одного, самого младшего. Резвый мальчик в дутой курточке и смешной шапочке с завязками у подбородка сразу полез в песочницу рядом с железным турником. Мать отправилась следом.
– Ну как у вас? – спросил Рома.
Он пожал плечами:
– Да никак.
– Кому никак, а для меня пустяк… «Она работала в институте высоких технологий, он преподавал на кафедре физики низких температур, – продекламировал Рома. – «Как это в вас уживается высокое и низкое?» – спрашивали у них». – Он снова рассмеялся. – Слушай, а в чём проблема?
– Денег нет.
– Совсем?
– Не совсем.
– А-а… – протянул он, начиная соображать. – И сколько же тебе надо?
– А ты помочь, что ли, хочешь? – поинтересовалась жена. Она вернулась, держа в руке пластмассовое детское ведёрко.
– Мама! – позвал её сын.
Она обернулась:
– Я сейчас!
– Ну подожди ты, – загудел Рома. – Дай человеку сказать!
– Пожалуйста, – согласилась она, отдала зачем-то Роме ведёрко и зашагала к песочнице.
– Я и сам не знаю. Это не меня надо спрашивать.
Он действительно не знал, в чём проблема.
– Говорят, сейчас большие возможности, – сказал он наугад.
– Для того, чтобы спиться, – добавил Рома.
– Но ты же не спился?
– Я… – Он довольно хмыкнул и кивнул в сторону турника. – Разве мне позволят?
Там шла какая-то игра. Ребёнок что-то искал. Ведёрко, догадался он.
– А у тебя сын… – подбирал слова к вопросу Рома. – Я забыл…
– Игорь. Учится на первом курсе, в Москве.
– А ты Пашу Стрелкина знаешь?
– Нет.
