Подхожу к мальчику. Он отрешённо смотрит в окно, однако глаза не пустые. Подросток явно видит перед собой какую-то неотвязную картину. Кладу ему руку на плечо:
– Расскажи, пожалуйста, как ты упал с мотоцикла.
Бормочет что-то про коробку передач.
– Доктор, – вмешивается ставшая вдруг властной мама, – история с мотоциклом не по вашей части. Это травма, ушиб… Мы к вам из-за нервов. Я советовалась со знакомыми. Сын невменяем. Ходила к Махариши, просила мантру. Но сын отказывается произносить молитву. Он борется со своим недугом и старается быть начеку. В этом изюминка…
Прошу мальчика сесть в кресло. Нарочито долго делаю записи, затем спрашиваю:
– Хотите знать моё мнение? Мотоцикл тут не главное. Патология вызвана парализующим воздействием испуга. Но не от падения. Скажите, не было ли в жизни ребёнка серьёзных потрясений? Смерть близкого человека? Неожиданное насилие? Что-нибудь в этом роде?
Дама смотрит на меня с немым превосходством:
– Серьёзные потрясения? Насилие? Вы хоть представляете себе наш быт?! Когда хоронили бабушку, мальчика нарочно отправили в деревню. У ребёнка репетиторы, гувернёр… Небольшое физиологическое отклонение от ушиба, и всё. Нужны нетрадиционные средства…
Теперь мальчик смотрит на меня с иронией. Я придвигаю кресло к столу.
– Насколько я понимаю, вы относите себя к людям, которых называют «новые русские»? Расскажите подробнее о своей жизни. Часто ли ребёнок бывает с вами?
– По утрам мы все вместе… Перед уходом на работу папа любит выпить кофе. Мы обмениваемся новостями. Собираем сына в гимназию. Наш гувернёр умеет водить машину.
– Ну и о чём обычно идёт речь?
– Отец рассказывает о делах фирмы, о денежном курсе, всяких разборках, о знакомых.
Мальчик вздрагивает.
– У вас хорошие друзья? Что вы знаете о партнёрах фирмы?
– Что вам сказать? Обычные деловые люди.
Подросток съёживается в кресле. Я с недоумением наблюдаю за ним.
– Дружите семьями?
– Пожалуй, нет. Вот когда был жив дядя Лёша… Он работал на смежной фирме.
– Умер?
– Его убили! Разве вы не читали об этом в газетах? Наёмник сделал шесть выстрелов. Дядя Лёша скончался прямо на месте.
Мальчик поднимает на меня глаза. Его сотрясают рыдания, возможно, он дружил с покойным.
– Эдик совсем не знал дядю Лёшу, – продолжает мама. – Когда его убили, мальчик был в деревне.
Подросток смотрит на меня со знакомым отрешением. Он уже успокоился. Я спрашиваю его:
– Отчего ты думаешь о дяде Лёше? Что ты знаешь о нём?
– Так, вообще… Папа часто говорит: преданных людей мало и их убивают. Скоро убьют всех…
Эдик явно хочет открыться, но что-то ему мешает. Я закрываю дневник. Уславливаюсь о новой встрече. Потом подхожу и притягиваю мальчика к себе. Неожиданно для меня он произносит:
– Они и папу убьют… Я видел сон. У меня выхватили чемодан, в котором лежал дядя Лёша. Я долго бежал за ним. Хотел догнать. Чемодан раскрылся, и оттуда вывалился мёртвый папа…
После ухода посетителей я долго не могу успокоиться. У благоденствия – свои кошмары…
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 5 чел. 12345
Комментарии:
Человек
Игрушка, домработница, рабыня
КНИЖНЫЙ
РЯД
Н. Кампуш, Х. Гронемайер, К. Мильборн. Наташа Кампуш. 3096 дней . –
Обсуждать достоинства и недостатки этой книги не имеет смысла. Читается она легко, как приключенческий роман, но описанные в ней события, увы, не плод фантазии авторов. Подлинная история, произошедшая в чинной и спокойной Австрии с Наташей Кампуш, потрясла всю Европу. Восемь долгих лет она провела в пятиметровой комнате без окон, под землёй, на глубине двух с половиной метров. Первые полгода она не выходила оттуда совсем, затем ей было позволено подниматься в дом, убирать, готовить, таскать стройматериалы и даже иногда спать в настоящей спальне. Но стены тюрьмы наверху (реальные и психологические) оказались не менее прочными, чем бетонные перекрытия подвала.
Её детство закончилось в 1998 году, когда Наташе исполнилось 10 лет. Она шла в школу, не попрощавшись с несправедливо накричавшей на неё накануне матерью, и представляла, как та будет казнить себя, если её, Наташу, собьёт машина: «Мой рюкзак останется лежать рядом со мной, а куртка будет похожа на красный сигнал на асфальте, кричащий: посмотрите только, что вы сделали с этой девочкой!» Глупые детские мысли о наказании матери своей смертью исчезли, когда она увидела у белого пикапа худого невысокого мужчину с бесцельно блуждающим взглядом. Тут же вспомнились десятки страшных историй об изнасилованиях, сотрясавших в то время Европу. И учителя, и родители без конца повторяли: «Никогда не садитесь в чужую машину. Не принимайте сладостей. Переходите на другую сторону».
