Кристиан Тилеманн, один из лучших дирижёров Вагнера, который будет дирижировать байройтским праздничным концертом 22 мая, пишет в своей книге «Моя жизнь с Вагнером», что последний был одержим идеей создать гигантских масштабов поучительную историю о том, на что способен человек в погоне за властью и наживой. Для этого он постоянно подбирал сюжеты, пока не остановился на древнегерманском героическом эпосе (мифологию Вагнер любил с детства). Он нашёл подходящий для его идеи материал, «а не наоборот», – подчёркивает Тилеманн, имея, безусловно, в виду, что в изначальном замысле цикла не было ничего протонацистского.
Так как же сегодня быть с этой музыкой, сравнимой с бушующей, вышедшей из берегов стихией?
Для профессионалов, музыкантов характерна рассудительность в высказываниях. Даниэлю Баренбойму, который cам неоднократно был дирижёром Байройтского фестиваля, принадлежат следующие слова: «Вагнер был антисемитом, но его музыка нет. Это Гитлер избрал его своим пророком. Слава богу, что не Брамса или Брукнера». Однако и ему не удалось в юбилейном году нарушить табу на исполнение Вагнера на своей родине в Израиле.
Готтфрид Вагнер, ещё один член клана, выпустил к юбилею прадеда книгу с броским названием «Рихард Вагнер – минное поле», в которой раскритиковал юбилейные мероприятия: «Вместо того чтобы принять реальность, мы прячемся за музыкой, отрицая наличие идеологического контекста[?]» Ему противостоит другая правнучка композитора Нике Вагнер, призывающая всё же «отделить творчество от характера его создателя, которому уже минуло 200 лет».
Вокруг Великих реформ 1861 года до сих пор идут споры. Их влияние на российскую историю, их последствия и впрямь не поддаются однозначной оценке. Да, освобождение крестьян от рабства, но одновременно - упадок в экономике. Цивилизованные государственные учреждения, судебная реформа, земское самоуправление и недовольство крестьян тем, как была проведена реформа. Демографический рост и мощный рост революционных настроений, разгул терроризма, приведший к убийству царя-освободителя...
Время великих свершений, непростительных ошибок, прекраснодушных обольщений и жестоких разочарований. Время, в котором надо разбираться, потому что многие разрушительные для российского общества механизмы были заложены именно тогда.
Наш собеседник – профессор, историк и биограф императора Александра II Леонид ЛЯШЕНКО
– Если сравнить крестьянскую реформу 1861 года с Указом о вольных хлебопашцах Александра I от 1803 года или киселёвской реформой 1837–1841 годов, какой проект следует признать более удачным и продуманным?
– Речь в данном случае вряд ли должна идти о продуманности этих мероприятий. Тут важнее другие критерии. Главное заключается в том, что в 1861 году начался слом того фундамента, на котором веками строилась Российская империя. Ведь до этого именно на крепостном праве базировалась социальная, экономическая и культурная жизнь страны. Поместное дворянство было опорой трона – а тут его позиции заметно ослабли. То есть изначально задачи крестьянской реформы оказались несравненно более сложными, чем в 1803-м или в конце 1830-х гг., поскольку здесь необходимо говорить о новом социально-экономическом фундаменте страны, а значит, о некой новой России. Удивительно, но отмена крепостного права, т.е. уничтожение рабства нового времени, ни до Октября, ни после него не стало в нашей стране государственным праздником. То ли из ложного стыда от того, что оно так долго задержалось, то ли из каких-то иных соображений, хотя лучший, более значимый повод для праздника трудно найти.
– После Великих реформ остался ли царь хозяином земли Русской?
