С детства и до сих пор
они нас заставляют слушать
но сказка никогда не кончается
тот кто им внимает
рад поначалу сказкам
а потом не знает
как теперь быть с ними
слушает их долго в надежде
дождаться своей Шахерезады
Матия БЕЧКОВИЧ
ДВА МИРА
День такой наступит, с новой челобитной
Обратятся люди к власти ненасытной –
Пусть лишат нас страха, страсти и свободы
И в застенки спрячут на долгие годы!
Пусть застроят тюрьмами города и веси.
Мир тогда утратит мерзость равновесия!
Милыми покажутся прежние изъяны.
Ведь на нас на всех не наберёшь охраны!
Ночь придёт, и, утра не дождавшись даже,
В страхе о пощаде нас попросит стража.
ПРИТЧА О СВЯТОМ САВВЕ
Когда шёл по земле Святой Савва,
Ещё прежде своего рождения,
Когда его ещё звали Растко,
Шёл, как и сейчас идёт он,
Хотя мы самого его не видим,
А может быть, это было после,
Кто-то шёл по стопам Саввы
К источнику Саввы
На вершину Саввы,
Куда и мы идём снова и снова,
Ибо нет нам пути другого.
И вот кто-то Саввина дня накануне
Шёл по земле Саввы,
И на него псы напали,
Как они и сейчас нападают
На любого, кто держит путь Саввы.
Путник сложил троеперстие,
Как и нам велено креститься,
Отпугивая псов заветом,
Но псы ещё больше рассвирепели
И до нынешнего дня не отступили.
Тут он склонился – поднять камень,
Но камни вмёрзли в эту землю,
Пристыли к ней ледяными цепями,
Потому что зима была сурова,
Как она сурова и ныне,
Как всегда, Саввина дня накануне.
Уже тащили Саввины стопы,
Бедро Саввы, локоть Саввы
По земным долам и лощинам,
Где всё вокруг поделено на свете,
Тут Святой обнажил меч своих уст,
Своё единственное оружие,
Какое он и нам заповедал,
И эти слова промолвил:
– Будь же проклята земля, где от века
Псы свободны и связаны камни.
В новейшей литературе мрак - замена глубины. В романе А. Иличевского "Орфики" мрак – это Россия, прежде всего Россия 90-х. Студент Пётр, не успев улететь в Америку, влюбляется в чужую жену Веру, которая отвечает такой неистовой страстью, что вместо совместного солнца выкатывается безумная луна, под которой герои насилуют друг друга в подъездах, на чердаках или вблизи могильных плит. Вера, задавленная внутренним зверем, не может быть счастливой, но она грозит стать смертельно несчастной, если от позора и тюрьмы не будет спасён отец-генерал, обвинённый в растрате. Пётр погружается в новорусскую бездну без компромиссов: продаёт крематорные печи, скупает в провинциальных моргах невостребованные трупы для производства восковых статуй, пытается заработать в постели с богатым Барином, под наркотиками летает курьером. Денег для успокоения инфернальной Веры всё равно не хватает.
У разрастающейся тьмы есть своя логика: жертва больше напоминает преступление, а герой, который мог бы отправиться в сторону Христа, сближается с Иудой. Кульминация плана спасения – участие Петра в мистерии, совмещающей «русскую рулетку» с дельфийским оракулом. Местная Кассандра выкрикивает слова о будущих катастрофах, уже известных читателю: взрываются дома, машины, поезда, самолёты, люди гибнут в метро, на вокзалах и уличных перекрёстках. В момент пророчества об очередной беде искатели больших денег щёлкают пистолетом, приставленным к виску. Когда один из игроков падает, объявленное событие не происходит. Производится замена, и единственный выживший получает доллары. Петру везло: падал не он, а партнёры. Но когда была озвучена трагедия в Беслане, герой почувствовал пулю, рвущуюся в висок, бросил оружие и сбежал. Пётр выжил, дети в Беслане – нет.
Если обозначить мир «Орфиков» лаконичным словом, стоит вспомнить декаданс. А. Иличевский – самый яркий представитель этого настроения в современной русской прозе. Прочитай его тексты Ф. Сологуб, З. Гиппиус или М. Арцыбашев, творившие сто лет назад, сразу признали бы своим.
