– Здесь не обойтись без немажорного оксюморона: исходя из того, что у нас в стране на всё имеются две основные точки зрения – официальная и неофициальная, – ответ будет таков: вся современная российская литература создаётся бесстатусного статуса писателями. При официальном взгляде какого-то особого статуса писателя в нашей стране нет, поскольку в 90-е годы прошлого века даже само слово «писатель» было убрано из реестра российских профессий. Конечно, без спроса у самих писателей… А при неофициальном взгляде мы воочию видим, что писатель – есть, да ведь вот он – рядом. Бедноват, голодноват, как и вся многомиллионная читательская рать российская, депортированная от всех источников явного материального благосостояния. Среди писателей есть и исключения: несколько дюжин русскопишущих околостоличных авторов – «в тренде». В массе же своей живёт наш российский писатель свободным от благ и опек родной страны. Но окружающие его люди всё же думают, что статус у него есть. Должен быть! И по привычке доверяют ему – мол, доведёт до кого надо про беды наши, авось и спасёт красотой-то мир… А быть во всём с народом своим, делить с ним невзгоды общей судьбы на равных – этот статус у российского писателя никто не отнимет. И у русского, и у нерусского – живущего по статусу совести человеческой и слова Божьего, записанного в вечную Книгу нестатусной писательской рукой.
Лидия СЫЧЁВА,
– Писателем года – 2013, мне кажется, был Алексей Навальный с его новеллами про чиновничье счастье. В 2014 году лидером чтения в блогосфере стал Игорь Стрелков с заметками из Славянска. Статус писателя в России всегда был и будет высок, покуда стоит земля Русская. Конечно, Навальный по своим художественным достоинствам вовсе не Салтыков-Щедрин, а Стрелков – не Юрий Бондарев. Но это уже проблема не писателей, а духовного развития общества, государства, власти. В России спрос на идеологию, смыслы, героев, справедливость всегда будет велик, скажу даже – определяющ. Как можно этого не понимать?!
Канта ИБРАГИМОВ,
– На мой взгляд, в целом статус писателя в современной России – не очень важный. Сама литература не важна. И состояние литературного процесса зависит от состояния общества. А статус отдельного писателя зависит от самого писателя. И я благодарен судьбе, что стал писателем. И не надо думать о статусах; писатель должен писать, ведь без литературы не будет развития.
Олеся НИКОЛАЕВА,
– С начала 90-годов писатель в России перестаёт быть общественно значимой фигурой. Достоинства литературного творчества становятся его личным делом. Государство в лице некоторых своих чиновников от культуры заявляет это открытым текстом, в качестве аргумента выдвигая законы рынка, которые вовсе не предполагают подлинно художественных открытий и откровений, но выдвигают свои требования, часто несовместимые с таковыми. За журнальные публикации и даже книги, издающиеся с этой поры крошечным в масштабах России тиражом, то есть за свой профессиональный труд, писатель получает деньги, на которые не может прожить ни он, ни тем более его семья. Так писатель постепенно оттесняется в социальные низы. Помимо этого, он теряет своего читателя – как реального, так и потенциального. Кажется, почва уходит у него из-под ног: он начинает чувствовать себя невостребованным, лишним. Новые времена внушают ему мысль о том, что дело его жизни, то есть писательство, – это род самодеятельности, чудачество, хобби вроде филателии или разведения аквариумных рыбок, не имеющее ни ценности, ни значения.
Роль гуманитарных, нравственных, социокультурных экспертов и публичных фигур начинают играть чиновники, бизнесмены, политики, представители шоу-бизнеса, спортсмены, телеведущие, актёры и актрисы – кто угодно, только не писатели, которые на фоне этого процветающего в новые времена establishment"а чувствуют себя едва ли не маргиналами.
Это дурное социальное самочувствие усугубляется ещё и тем, что писатель понимает требования рынка: это и громкие спецэффекты, это и поведенческие выверты, это и политически маркированные публичные высказывания и поступки, все эти пиар-акции, которые лежат вне сферы его писательского искусства, но способные привлечь к нему внимание публики. И от этого знания его тошнит.
А ведь всё это попранное писательское мастерство могло бы стать национальным достоянием России.
Андрей ВОРОНЦОВ,
– Ну, примерно, как статус городского сумасшедшего.
Теги: литературный процесс
