Литературная Газета, 6532 (№ 46/2015) полностью

В статье «Ценности народного характера» («Огонёк», 1971, № 30) с особенной силой поднимаются Лобановым вопросы морального здоровья человека и цельности характера, которые могут возникнуть только на почве народной жизни. В частности, критиком осмысливается явление «деревенской прозы» не как общность произведений с единой темой и материалом, но как развитие проблемы взаимосвязи языка и характера и как утверждение «моральной красоты людей из народа как принципиальной ценности бытия». И теперь, по прошествии 40 лет, мы опять забываем, что «сила частного открывается в глубинах общего, в той сокровенной основе, когда, по слову Л. Толстого, чем глубже зачерпнуть, тем общее. Умение увидеть человека в пучине морального родства с другими людьми… это и значит в быте постигнуть бытие. И тогда уже нет «деревенской», «военной», «научной» и другой темы, а есть жизненная содержательность». Как же это контрастирует с сегодняшним литпроцессом, где одно лишь касание темы сразу же выдаётся за её освоение, где с тщанием исследуется игра смыслов в любом произведении, вошедшем в шорт-листы престижных премий, и даже не ставится вопрос о его художественной ценности, об органичности, психологической достоверности, соответствии правде жизни и, наконец, о том, удалось ли его автору «в быте постигнуть бытие»...

В шесть часов вечера каждый вторник... 9 мая 2011 г.

В ожидании своих учеников

Своему пониманию литературы и жизни учил Михаил Петрович и своих студентов в Литературном институте, где преподавал с 1963 года. Результатом этого преподавания стали такие «программные» статьи, как «Мера художественности», «Бессильная красота», «Правда жизни и её превращения» и книга «Надежда исканий» с крупным практическим циклом «Язык и характер», почти полностью состоящим из писем к студентам. Этот цикл – настоящая лаборатория писательского мастерства. Адресованный прежде всего молодым писателям, он может открыть перед ними целый мир подлинной литературы, не насилуя творческую индивидуальность, указать направление, двигаясь в котором можно наиболее полно раскрыть свои художественные возможности. Этот цикл поднимает актуальный сейчас даже больше, чем в 70-е годы, вопрос о неразрывной органической связи между языком и характером, между языком и осваиваемой реальностью, наконец – между языком и личностью автора. Он отвечает тем сегодняшним деятелям от литературы, которые считают, что язык должен обязательно соответствовать духу времени с его торопливостью, поверхностностью и игровым началом.

Не менее важна для современных молодых писателей и статья «Мера художественности», где критик предостерегает, с одной стороны, от увлечения новомодными литературными теориями и разрыва с традицией, а с другой – от слепого подражательства классическим образцам, когда в традиции видят не «внутреннее содержание», а внешние признаки стиля. С силой и ясностью ставит Лобанов центральные вопросы художественного творчества и в статье «Бессильная красота», которая хотя и посвящена Платонову и Паустовскому, но в то же время не сводится к простому сопоставлению этих авторов, а поднимается к одной из самых важных проблем в литературе – что же есть художественное творчество и чем оно принципиально отличается от беллетристики.

Однако размышлять о литературе невозможно в отрыве от общественной жизни своей страны. «Семидесятые годы принято считать «застойными», однако по опыту своему могу сказать, что никакого застоя не было. За видимой житейской косностью, пошлостью литературного быта таилось поле напряжённых духовных исканий, острой идеологической борьбы», – пишет Лобанов об этом времени. Вот и статья «Правда жизни и её превращения» появилась как реакция на всеобщее увлечение западными модернистами в эти годы. В ответ на бытующее мнение о родственности творчества Камю, Кафки и Пруста Гоголю и Достоевскому «с их необычайно и резко выразительным художественным миром, с пропастями в сознании и духе героев, «алогичностью» их поведения» Лобанов убедительно показывает, что «абсурдность» у русских классиков связана с приближением к черте, за которой уже немыслима привычная реальность, а в творчестве западных модернистов «абсурд» есть лишь бездушный остроумный приём, сочетание несочетаемого.