распростилось с нами ты!..
Слово – Бог, и вновь с укором
взоры нищих и святых.
Эй, кривляки, ваше время!
(У других – гортань суха.)
В вас чрезмерность.
Это – стремя.
Средостение греха.
Там: «Хык-чок!» – велят верблюду.
Вы ж поправите: «Хичкок».
Потому, что весь из блуда
мишуровый мозг-сверчок.
Торганите жестом, звуком,
кораблём со стапелей,
тем, что называют «фуком» –
нищей Родиной моей.
Ваша правда – сферы лунной…
Гамаюн, раскрой уста,
Истину пропой – и шумной
кривдой взвоет ПУСТОТА.
Любовь ВАСИЛЕНКО,
Истоки
Что-то в горле першит.
Ностальгии дремучий репей
занозил моё сердце, с тех пор
всё саднит временами.
Пригвождённая тысячью шил
суховея степей
к неприметной земле ниже гор,
обделённой морями,
я глотаю жар крыльев
знойной бабочки южных ветров
и простых васильков
непорочность чарующей сини.
От пропитанных пылью
иль пыльцой
трещин солончаков
на шершавых губах –
мудрый привкус
горючей полыни…
Как слезинки,
росу
с поредевших ресниц ковыли
сиротливо смахнут,
до седин опалённые волей.
Спелой тяжестью рук
золотых
колосится вдали,
ощетинясь незло,
шлёт привет луноликое поле…
Мне б по-женски всплакнуть
на его необъятной груди,
чуть понежиться в ритмах
умиротворённой печали;
и по-детски поверить,
что счастье ещё впереди
и что лучшие годы мои
ещё в самом начале!
Осенняя ночь
Незваный гость –
луны калёный гвоздь –
царапает сквозной карман окна;
серебряной слюдой туманит дождь
орлы и решки звёздного сукна…
Грядущий день,
слепой надежды тень
подай нагим ветвям и нищей
духом
земле –
ей, видимо, уж лень
скрывать свой стыд
под лиственным кожухом…
И там и тут
хорошего не ждут
от туч, летящих
с северо-востока,
несущих жуть;
и ветра хлёсткий жгут,
глумясь, взимает плату
раньше срока.
А воздух впрямь –
пронзителен и рьян,
и леденцом ментоловым до хрипа
выстуживает небо,
и гортань,
и заоконье в струпьях
мокрой сыпи.
И только мгла,
корёжась от тепла,
полощется угодливым холуем
вокруг жилья,
где за ребром стекла
пылает свет воздушным
поцелуем.
Парус
Обрастаю, словно краб
скарбом
известковым пополам с илом, –
прорастаю изнутри ядом
чувства Стада…
Стодюжим жилам
Раболепное это чувство
шестерёнки в чужом заводе –
извращённой ложи Прокруста.
Хоть уродов хватает вроде…
Я не чижик, чтоб меня –
в клетку.
Не подошва, чтобы мной – оземь.
Просто Русская (не рулетка),
а поэтка чумазой прозы.
Забываю, иль забываюсь
в заблужденьях земной морали…
Только что ж ты,
Алый мой Парус,
иллюзорней всех нереалий?
Понимаю, нелепо каясь, –
не права я, знать,
повсеместно…
Только что ж ты,
Алый мой Парус,
как маршрутное такси, –
тесный?
Неуёмную твою ярость
до стежочка в сюжете знаю.
Только что ж ты,
Алый мой Парус,
белый-белый, как смерти
знамя?..
Ведь идея-то не досталась
богу времени, бегу веры.
Лишь рассеянно пролисталась
Откровением, что без меры.
Лишь серебряно закровила,
что калина в рассветный холод, –
неуместная твоя сила
неземного твоего соло.
Попытка фантастики
Стихов белокрылая стая,
вспорхнувшая с глади листа,
о вас ли,
неспешно растаяв,
вздохнула
вон та
звезда?
А может, и впрямь –
не напрасно
её безымянный свет
то вспыхнет на миг,
то погаснет
сквозь толщу вселенских лет?
Лети, лебединая ария
души,
прежде чем отзвенеть,
свой дар,
не раскрытый радарами,
неси в межсистемную сеть…
И потечёт информация
в космический Интернет,
что где-то, когда-то
недаром
и я
жила на одной из планет!
_____________
Вот и сейчас,
сучок ли хрустнет сухо,
сверчок ли тренькнет
иль вздохнёт сова –
гигантское
всеслышащее ухо
выгранивает звуки и слова;
и самые немыслимые строчки,
и странный их
неслыханный мотив –
в рождение
невиданного солнца;
в энергию
неведомых нам сил…
Морской бой
Мне наснилось оно
ритмотоками
перешёпотов
под луной…
Намечталось дразняще-щекотно
отползающею волной…
А сегодня –
Живое! Мокрое!
Море – вот оно: предо мной!
Загребая песок, вёртче штопора
откупориваю прибой!..
«Мама!» –
шок.
Веер, брызг, и, надорванный,
чей-то визг.
(Неужели мой?)
Пенно вдрызг ни за что
я, взбешённая, вся оплёвана
с головой!
Произвол! –
мне махровой перчаткою
по глазам –
клочковатый рассол!
(Я ручонками, как нунчаками,
колочу, колочу исподволь)…
Хлещет бой!..
Свищет красными раками
закат ветреный за горой,
да шныряет отродье пернатое
саранчовою кутерьмой!..
Художник и его музаВыпуск 5
Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Рассказ
Теги: современная проза
Галина ЯКОВЛЕВА,
Зная, что в Феодосийском Доме культуры открылась выставка работ местных художников, Ирина решила заглянуть туда в свой выходной день.
Она прошла вдоль стен и остановилась у трёх акварелей – нежных, наполненных воздухом и светом пейзажей средней полосы России. Она долго стояла у этих работ, ей хотелось разделить с кем-нибудь свою радость от встречи с прекрасным. И тут невысокий светловолосый мужчина подошёл к ней, спросил застенчиво:
– Нравится?
– Не то слово! Это чудо какая нежность! Это мог написать только очень хороший человек. А вам нравится?
– Я художник. Это мои работы.
Так произошла их встреча.
