Но Филипп Майер пошёл дальше, создав роман, в котором отсутствует чёткая оценка прошлого (понятно, что благо одних почти всегда оказывается катастрофой для других). Он не сильно переживает за впечатлительных читателей, обрушивая на них с первых же страниц перегруженные жёстким натурализмом сцены.
Точно так же его нельзя заподозрить в симпатии к действующим сторонам – он скорее бесстрастный наблюдатель, старающийся по возможности подробно отобразить всё происходящее. И лишь в конце книги автор, словно не сдержавшись, даёт уничижительную оценку результатам победы цивилизации: энтропия, неизбежно возникающая после экономического подьёма, направлена против победителя.
Финальные строки романа звучат приговором современному пути человечества: «Всегда хочется, чтобы дети жили».
ДЕТСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
Валерий Табах. Волшебная карточка. Рассказы, басни и стихи. – М.: ACADEMIA, 2015. – 78 с.
В представленной книге 14 рассказов, 5 басен и 18 стихотворений, которые будут интересны детям младшего и среднего школьного возраста.
Незатейливые и простые по смыслу стихи понравятся даже самым маленьким читателям.
Рассказы же предназначены для детей более старшего возраста. Написаны они внятно, добротно и способны не только увлечь юных читателей, но и научить чувствовать красоту природы и теплоту человеческих отношений:
Кристалл искусства
Литература / Библиосфера / Штудии
Стояновский Михаил
Художник Владимир СОРОКИН
Теги: литературоведение , Вячеслав Иванов
К 150-летию со дня рождения Вячеслава Иванова
Вяч. Иванов. Римский дневник 1944 года.
Есть такой «жанр» - статья к юбилею. Юбилею писателя, ученого, политика, общественного деятеля и пр.пр. Чем больше лет в отмечаемой дате, тем, кажется, увереннее отнесение юбиляра к небесконечной когорте остающихся в памяти поколений, к тем, кто составляет для народа и, может быть даже, всего человечества культурные, духовные и совсем уж «непритязательны wbr /wbr е» профессиональные ориентиры.
Вячеславу Ивановичу Иванову исполнилось 150 лет со дня рождения. Можно ли этого разностороннего человека, более напоминающего кругом интересов и даже отдельными чертами своего жизненного пути дерзких гениев Возрождения, этого художника слова: поэта, драматурга, переводчика - и мыслителя: ученого, теоретика символизма, теолога – отнести к тем именам, что на слуху пусть не у каждого, а просто культурного современника? Нет, Иванов по-прежнему интересен лишь ограниченному кругу специалистов-фил wbr /wbr ологов, занимающихся Серебряным веком, и противоречивой категории любителей поэтического искусства, иногда до позы подчеркивающих свое особенное мнение. Но значит ли это, что Вяч. Иванов, имя и творчество которого для широкой публики пробуждают только на юбилейных конференциях, актуализируют как позицию практических (творческих) и теоретических разногласий в стане символистов: рассматривают контекстом поэзии А. Блока или теорий символа А. Белого, а также представляют почти случайным катализатором акмеизма - значит ли это, что Вяч. Иванов не пребывает с нами в «актуальном настоящем», а отстранен от нас, погребен в своих дионисийских пещерах и интеллектуальных лабиринтах?
Думается, что нет в этом забвении, точнее, непопулярности, имени Вяч. Иванова чего-то вопиющего и странного. И не только потому, что и без него богата и самобытна наша культура. Но мы еще и с Пушкиным не разобрались, насколько он актуален. Для некоторой генерации современных поэтов Серебряный и Золотой век вполне школьная архаика. А «архаист» Иванов со своим культурным багажом, вмещающим не десятилетия и даже не столетия, а тысячи лет - от античности до современности, от языческих культов до экуменизма, от пышных форм Востока до аскетизма Запада – тем более запределен. Впрочем, Иванову не привыкать. Таковым он был и для современников, духовный багаж которых и сейчас вызывает зависть.
