Спят корабли. Не смог уснуть
Паром-бродяга. Раз за разом
Недолгий отмеряет путь,
Соединить пытаясь Крым с Кавказом.
Гуляет ветер. Белые дома
Стоят, от сырости и холода темнея.
Дождём и грустью крымская зима
Легла на древние холмы Пантикапея.
Вячеслав ШИКАЛОВИЧ,
Возродимся Любовью
Сергий Радонежский
Ты, Россия моя, белокрылая птица –
Размахнулась крылами, предтеча-Любовь.
Сколько силы в тебе и полей колосится?
Океанов и рек, гор в снегах и лесов…
По дороге скорбей мифы древние вьются.
Вечный поиск пути с миром – как и в бою.
Богатырских побед, поражений и грусти –
Кто не зарился только на долю твою?
Бездуховный посыл:
«Разделяя – всё властвуй!»
Ярость злобы от тьмы не имеет границ…
Как увидели б мы столь позорную славу?
От бездействий самих – каково падать ниц!
Показательна рознь – испытанье гордыней:
Беларусь, Украина, Россия – семья!
Сколь ни длился б мороз, улетучится иней,
Возродится Любовью народов Земля!
Арестуйте меня – я отравил женуРассказ
Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Рассказ
Никитин Александр
Фото: Роман МУХАМЕТЖАНОВ
Теги: Современная проза
Михаил страдал. И не просто, а двадцать четыре часа в сутки. В нём боролись два чувства: с одной стороны, ещё не утраченная любовь к Анне – жене своей, с которой они обвенчались два года назад. С другой – чувство несправедливости к нему со стороны Создателя… Он вспоминал, как он был счастлив, когда Анна, первая красавица на деревне, сказала «да» и стала его женой.
Какие они строили планы на жизнь! И вот она умирает… медленно и мучительно. Год назад она вдруг почувствовала недомогание, и с той поры ей становилось всё хуже и хуже. Врачи только разводили руками, выписывали всяческие лекарства и витамины, которые не помогали. Ещё три месяца назад она вставала и, держась за штакетник, потихоньку прогуливалась, худая и прозрачная. Теперь почти не встаёт. Лежит на постели скелет, обтянутый кожей, а на вопрос, что болит, пожимает худыми плечами.
– Мне кажется, что кто-то изнутри забирает мои силы. Миша, я, наверное, скоро умру! – говорила, и плечи её содрогались от рыданий.
– Нет, ты будешь жить! – сказал он ей, сам не веря в свои слова.
– Боже, за что! Ведь мы всё делали как надо, и теперь в храме горят свечи за здравие, и служат молебны… Где ты, Господь?
В тот день с работы ему идти не хотелось: боялся глядеть в обречённые глаза Анны и виноватые – тёщи, хотя он её не винил ни в чём. Просто ужасно ощущать себя бобылём при живой жене, когда и природа требует, и бабы проходу не дают: «Вот зайду сейчас в деревенское кафе (больше идти некуда) – и Ленка, буфетчица, снова начнёт симпатизировать и приставать…»
Людей в кафе почти не было, они собираются позже. Ленка – красивая, ухоженная, фигуристая, с высокой грудью девушка – обрадовалась его приходу. Выскочив из-за прилавка, чмокнула его в щёку и, прижавшись, горячо зашептала на ухо:
– Всё страдаешь, Мишенька? А зря… Возьми меня, любить буду безумно, ведь для тебя берегу себя, сам видишь!
От горячей волны в голову его даже всего передёрнуло, он, беспомощно пряча руки за спину, просяще простонал:
– Лена, пощади, я же венчанный! Ты меня убиваешь…
Она не отступала и, притиснув его грудью к стене, твердила:
– Мишенька, видишь сам, как Бог распорядился?! Не судьба вам вместе быть… Я тебя ещё со школы приметила, да и ты, пока она не появилась, ко мне не равнодушничал, неужто умерло всё? Не верю! Ишь как колотишься… Бери меня, Миша…
И, воспользовавшись его беспомощностью, обожгла поцелуем. На его счастье, в кафе вошла пара, и Ленка вернулась за прилавок, спросив Михаила, что ему подать. Он попросил стакан вина и сулугуни на закуску. Она подала и занялась другими посетителями, а Михаил в глубокой прострации сидел, склонившись над стаканом. «Как быть? Как жить дальше?» Измученные его душа и тело требовали ответа.
Набожным он не был, но слово давал – и как отказаться от слова? Если бы Анна умерла, всё было бы просто и правильно, но она жива, мучается, но жива… а сколько это будет длиться? С ума можно сойти!
Пришёл Михаил домой поздно, наскоро приготовил поесть и отправился к себе, по пути заглянув в комнату Анны. Она лежала на спине, накрытая покрывалом, поверх него лежали худые руки, черты лица заострились, и даже показалось, что ангелы уже приняли её душу. Он присмотрелся: покрывало на груди слегка колебалось, Анна спала…
Михаил прошёл к себе и прилёг на постель. Сон не шёл. Проворочавшись пару часов, он наконец-то забылся в кошмарном сне: ему снились то похороны, то свадьба, то они с Ленкой кувыркались в постели: она мучает его бесконечными поцелуями и душит своей грудью, и он никак не может вырваться…
