сквозь ветви солнечные пятна,
когда серебряный апрель
нас окропил дождём внезапно.
Он появился как-то вдруг,
напоминая нам на деле,
прикосновенье детских рук.
Такой бывает лишь в апреле.
Он, может быть, задел слегка
к чужим страстям неравнодушный:
полёт шального мотылька
и бабочки вираж воздушный.
Сияло радуги кольцо
над столбиком дорожной пыли.
И неба синее лицо,
смеясь дождинки заслонили.
Не вихорь, не девятый вал,
не ливня летнего потеха –
прошелестел, очаровал
и замер, как лесное эхо.
И ты под елью старой той,
когда дождя утихли звуки,
ко мне, как в юности былой,
смеясь, протягивала руки.
Мы после подведём итог
в лесу, где так нежна цикада,
как мало нам, – да видит Бог! –
для счастья подлинного надо.
Михаил БОРОВСКИЙ,
Взойдёт луна над куполами
* * *
На широкой скамье сидит Чехов,
Перед ним – штормовое море,
И от гор отражается эхом
Позади него шум прибоя.
За спиной его – синие горы,
За горами – поля без края,
Нескончаемые просторы,
И небес седина родная.
Позади него вся Россия,
Все дороги, порты, вокзалы,
И царящая эйфория
В театральных заполненных залах.
Позади него – запах карболки,
Раны, стоны, чужие страдания,
Фаэтоны, дрожки, двуколки,
А по снегу – холодные сани.
Позади за спиною – годы,
Бесконечные расстояния,
Рельсы, палубы пароходов,
Встречи, проводы, расставания.
Тихий домик отца в Таганроге,
И участок вблизи Партенита.
Дом в Гурзуфе у старой дороги,
Пассифлорой фасад увитый.
За спиною – каналы Венеции,
Ночь, гондолы и звёзды Италии,
Оживляющий дух Флоренции,
Восхитительные азалии.
Голубые заливы Ниццы,
Соблазнительность Монте-Карло,
Яркий блеск французской столицы,
Всё, что жизнь ему ниспослала.
За спиной – Левитан, Чайковский,
Лев Толстой, Короленко, Бунин,
Артистический мир московский,
Подмосковные серые будни.
Позади – уют Белой дачи,
Неисполненные желания,
Пережитые неудачи,
Несогласия, непонимания.
Нерождённая истина в споре,
И несбывшееся благовестие.
Впереди него – только море,
Только чайки и только… бессмертие!
Ночь. Хан-Джами
Вот-вот взойдёт луна над нами,
И шорох высохшей листвы,
Возникнув где-то под ногами,
Поднимется над куполами,
Над царством вечной тишины.
Темно и холодно вокруг,
Но мы, в объятиях согреты,
Ждём с нетерпением, как вдруг
Из тьмы восстанут минареты.
Взойдёт луна над куполами,
Над поседевшей стариной,
И разольётся над волнами,
Над высохшими тополями
Свет изумрудно-золотой.
Он всё вокруг озолотит,
И, задержавшись лишь немножко,
От нас по морю пробежит
Великолепная дорожка.
Взойдёт луна над куполами,
И вмиг, пленённый темнотой,
Средневековыми домами
Предстанет город перед нами –
Красавец вечно молодой.
Ну а пока ночь так темна,
Лишь звёзды светятся над нами,
И мы покорно ждём, когда
Взойдёт луна над куполами.
Адиле ЭМИРОВА,
Пять дней у моря
* * *
Екклесиаст, 1:6.
Всё вернулось на крýги своя,
Хоть, казалось, навечно, навечно
Изгоняли. Но жизнь быстротечна –
Я вернулась в родные края.
Я вернулась. И снова, как прежде,
Пряно пахнет сосновый лес,
И бездонное око небес
Озаряет лучами надежды.
И сбылись все мои мечты!
Даже камни твои мне милы.
Я целую родные могилы.
Это ты, моя родина, ты!
Никогда, никогда, никогда,
Никогда я тебя не покину!
А Аллах позовёт – всё отрину
И останусь с тобой навсегда.
Родина
Рождение и смерть –
Две золотые точки.
А между ними жизнь –
Упругая струна.
И я иду по ней,
Мне тяжело – нет мочи,
Но я иду, тревог
И радости полна.
Как долго я жила
С родиной в разлуке!
Как долго я ждала
Её вестей благих!
И вот вернулась я,
И кончились все муки.
О, родина моя,
Я здесь, у ног твоих!
И не нужны теперь
Мне все блаженства рая.
Прижми к своей груди,
Утешь и успокой.
Блажен, кто родился
В чудесном этом крае,
Блажен, кто здесь найдёт
Последний свой покой.
Коктебель
Розовый куст тамариска
Нежно сияет в саду.
К горнему обелиску
Горной тропой иду.
Море. Ветер. И травы.
Горный край Коктебель.
Таврия. Крым. Татары.
Это моя колыбель.
Партенитский сонет
Пять дней была у моря я. Пять дней.
И пять ночей оно мне гимны пело.
И всё вокруг вздымалось и кипело
В цветном великолепии огней.
И мощные валы к земле бросались,
Швыряя гальки влажные пласты.
И медленные пенные хвосты,
Шипя, в родное лоно возвращались.
И сердце билось гулко в ритме моря,
Могучему движенью жадно вторя.
И в таинстве мерцающих огней
Мне чудились дыханье мирозданья
И благодати вечное сиянье.
Пять дней у моря. Только пять ночей...
Верлибр
Когда умру, я стану травой
или полевым цветком.
Когда умру, я стану бабочкой
или серой птичкой,
А может, букашкой, ползущей
по веткам кустов.
Хочу лишь, чтобы эта трава росла
на моей родине;
Чтобы эта бабочка летала в небе
моей родины;
Чтобы эта букашка ползала по кустам,
Растущим на моей родине – в Крыму…
Ахматовское
А. Ахматова
«Вечерний и наклонный
Передо мною путь».
Пора остановиться
И время отдохнуть.
Те трудные дороги
Достойно я прошла.
Подведены итоги,
Завершены дела.
А сердце неустанно
Стучит в моей груди,
