Эйфория в отношении Евросоюза, похоже, совсем испарилась. А поначалу всё звучало красиво и обнадёживающе. Эйфория эта возникла даже не в 1992 году, когда в рамках Маастрихтского договора было объявлено о рождении ЕС как экономического и политического объединения европейских государств.
Ещё в 1942-м У. Черчилль писал: «Я надеюсь в будущем на создание Соединённых Штатов Европы». Спустя пару лет нобелевский лауреат по (капиталистической) экономике Ф. Хайек издал антисоциалистическую по содержанию книгу «Дорога к рабству», а в 1945 году К. Поппер опубликовал сочинение «Открытое общество и его враги», где отстаивал идеи либеральной свободы и буржуазной демократии. Обе эти книги долго вдохновляли создателей Евросоюза, несмотря на постоянный рост числа евроскептиков.
Сомнения в безоблачном будущем подобного союза дали о себе знать, когда провалилось принятие общеевропейской Конституции, проект которой в 2005 году на референдумах Франции и Нидерландов был отклонён. Ратификация Лиссабонского договора 2007 года, призванного заменить несостоявшуюся Конституцию, проходила с осложнениями, особенно в Ирландии и Чехии.
Лиссабонский договор закрепил, казалось бы, найденный баланс между целями и интересами всех стран – членов ЕС. Но начавшийся в год заключения этого договора мировой экономический кризис выявил отсутствие такого баланса внутри даже самих членов ЕС. В Бельгии на местных выборах победили фламандские националисты, требующие превращения страны в конфедерацию. В Испании активизировались каталонские националисты. В Шотландии обострился вопрос о её отделении от Великобритании.
В условиях нынешнего мирового экономического кризиса и краха проводимой бюрократией Евросоюза политики мультикультурализма никто всерьёз о неолиберализме Хайека или «открытом обществе» Поппера уже не говорит. Наоборот, больше речей об ограничении «экономической свободы», борьбе с офшорами, банковской «тайной». Спорят также об установлении и распределении квот для рвущихся в благополучную Европу многочисленных беженцев из Африки и Ближнего Востока. Даже в Великобритании, без которой не может быть единой Европы, готовится референдум о выходе из Евросоюза. На агитацию за него бросаются ныне все силы. Ведь многим очевидно, что ЕС похож уже не столько на «открытое общество», сколько на живой труп.
Недавний референдум в Голландии, когда большинство голосовавших отвергли ассоциацию с Украиной, выявил нарастающую призрачность надежд киевских политиков откусить что-либо от общеевропейского пирога. Нахлебников и так хватает. По поводу референдума прямо высказался лидер молдавских социалистов И. Додон: «Тех, кто всерьёз рассчитывает паразитировать на спинах европейских налогоплательщиков, ждёт горькое разочарование. Европейская «халява» закончилась».
Если выдающиеся социалистические писатели внимательно относились к сочинениям серьёзных буржуазных идеологов, то последние – от теоретиков до политиков – всегда относились к социалистической литературе поверхностно. А зря. Если бы либеральные создатели ЕС внимательно отнеслись к четырёхстраничной статье Владимира Ленина «О лозунге Соединённых Штатов Европы» (1915), то они, возможно, не обрекли бы себя и население Европы на сизифов труд.
Среди нескольких сохраняющих очевидное теоретическое и политическое значение аргументов Ленина в пользу сформулированного им тезиса о невозможности создания «Соединённых Штатов Европы» при капитализме есть, например, такой, который следовало бы учитывать всем любителям «европейской халявы». Ленин писал: «Миллиардер не может делить «национальный доход» капиталистической страны с кем-либо другим иначе, как в пропорции: «по капиталу» (и притом ещё с добавкой, чтобы крупнейший получил больше, чем ему следует). ...Нельзя делить иначе, как «по силе». А сила изменяется с ходом исторического развития». И мы видим, что так и происходит. Ленин как в воду глядел – первый евроскептик.
Нельзя контролировать хаос
Политика / События и мнения / Взгляд
Неменский Олег
Премьеры: бывший и нынешний
Теги: Украина , Европа , США
Каким курсом пойдёт новое правительство Украины?
После Евромайдана США, казалось, установили контроль над Украиной: их посол стал главным распорядителем, а вице-президент приезжал как всем начальникам начальник. При этом если сначала Вашингтон пытался устанавливать влияние через назначение советников крупным чиновникам, то позже стал без стеснения ставить своих на сами министерские посты.
