– Полно. Будет. Так-то вот. Хотя, не скрою, пятёрки получать всегда приятно. В душе мы все отличники. Вот и вам я ставлю за первые экзерсисы «хорошо». У большого читателя выпросить добрую отметочку будет потруднее – вот.
…Вы ещё не читали Чокана Валиханова? Был такой гений у нас. Нет, не алашординец. В девятнадцатом столетии ещё. Почему наш? Такие рождаются от двух родителей. Степь одна бы не смогла произвести. И Россия без Европы не породила бы ни Пушкина, ни остальных из золотого века. Без немецкой философии, без Байрона и французского романа. Александр Сергеевич вместе со сказками Арины Родионовны впитывал Вольтера. Потому и стал – Пушкин.
…История, скажу, не сплошное «худо», бывает и «добро», если выводы делать. Русь вот по истории своей то сверху, то снизу, то на спине. Истязали, насиловали, страдала, но рожала! И чёрненькие, и рыженькие – все её дети, деточки, детища. Благодаря им вставала, выпрямлялась уже не Ева, но Адам. Не Русь, а Урус. И навязывает окружающим свою любовь. Топчет, как хочет, кого захочет.
Чокан – порождение такой любви. Да и вы, и целое поколение вам подобных. Ну так используйте вашу сложную генетику! Не давайте степи залежаться. Не то насилие в привычку, в удовольствие станет и ей самой. Тогда ничего не породит.
Вот если такие, как вы, напомнят ей, что когда-то была Адамом, то встанет, даст бог, настоящим Казахстаном, братом России.
Вы знаете, я – омский. Жили мы рядом с Казачьим базаром. У нас часто тамыры из степи останавливались. Имён не помню, но помню, что называли себя адамами. Потом, уже взрослым, узнал: «адам» по-казахски – просто «человек». А мальцом, когда закон божий проходили, библейского Адама представлял долго в образе казаха. Кнут за поясом и малахай, как нимб. Так вот.
…Летом 1959-го в «Литературной газете» появилась большая подборка моих стихов. Предисловие Леонида Мартынова под крупно набранным заголовком «Доброго пути». Такого рода публикации с напутствием мастера стали традиционной рубрикой в «Литературке».
Пером писал я лебединым
Литература / Поэзия
Харис Ренат
Теги: Ренат Харис
О РОДНОМ ЯЗЫКЕ
Ренат ХАРИС Когда я на татарском говорю,
я пульса его чувствую биенье,
и поступь жеребца, и крыл скольженье –
как будто сам я соколом парю.
Когда я на татарском говорю,
в упругий пляс пускаюсь поневоле –
взлетаю в небеса
над отчим полем
и прославляю звёзды и зарю.
Когда я на татарском говорю,
приветствую я по-татарски
тоже
всех тех, кто мне роднее
и дороже,
притом не прибегая к словарю.
Когда я на татарском говорю,
трясу я головой своей,
как выей,
как будто бы обиды вековые
стряхнув с себя, судьбу
благодарю.
Когда я на татарском говорю,
на нём поёт душа моя и плачет,
и очень много песня эта значит
для тех, кого я так боготворю.
Когда я на татарском говорю,
увереннее гордость бьётся
в сердце,
и разум разгоняет сумрак
серый
уныния – и снова я творю…
Когда я на татарском говорю.
КАК СДЕЛАТЬ ТАК?..
Не выношу я плач младенцев –
когда один малыш орёт,
мне кажется, весь мир ревёт…
Стяну я лоб свой полотенцем,
что вечно боль на части рвёт:
ревут разбитые дороги
и горные ревут отроги,
озёра, высохнув, ревут…
и воет ветер одинокий
над мёртвой степью, как в бреду.
Целуя льда холодный мрамор,
ревёт метель, и ноют раны
земли, измученной людьми…
Деревьям не хватает влаги,
животным – пищи, нам – отваги
унять безумие в крови.
Везде царит духовный голод,
неважно, стар ты или молод,
безрадостно живёт душа…
как будто страны заболели,
народы дышат еле-еле,
с трудом даётся каждый шаг…
Вновь голова трещит от шквала
вестей тревожных и накала
трагедий, войн и катастроф –
и в мозге нет уже извилин,
которые бы не забили
бедой, как мертвецами ров…
Как сделать так, чтоб не ревели
младенцы в тёплой колыбели?..
Когда орут они опять –
душа моя тоской объята,
как будто в чём-то виновата,
и кровь бежит по жилам вспять…
И ноет разум оголтелый,
и ломит, кажется, всё тело…
Ах, кто подскажет мне, как сделать
чтобы могли младенцы спать?..
* * *
Столько раз, глядя смерти в глаза,
улыбаться посмели татары…
Голову мы ломаем недаром,
чтобы эти понять чудеса.
Есть одно только верное средство,
чтобы всё это уразуметь, –
внукам внуков оставить в наследство
жажду жизни, презревшую смерть.
ВРУЧИ ОРЛИНОЕ ПЕРО
Я трижды, путешествуя по свету,
был гостем Страны гор, не как турист…
Спроси, как звать татарского поэта?..
В ответ услышишь ты – Ренат Харис!
Тебе я кунака уже роднее
и обратиться с просьбою могу –
орлиное перо мне дай скорее,
чтоб им, как встарь, я начертал строку.
Не знаю, родина ль моя довольна
тем, что гусиным писано пером…
И рад, и сожалею я невольно,
что локти не кусал свои потом.
Не раз пером писал я лебединым
стихи в далёкой юности моей
и верил – красота непобедима
и мир спасёт от гибельных идей.
Душа строки прекрасна, если слово
неустрашимо, храбрецу под стать…
Вручи перо мне, горный край суровый,
орлиное, что к подвигу готово,
чтоб мне о самом главном написать.
