А нам теперь остаётся читать ушедшего поэта, думать о нём, о его лирическом герое, запоминать понравившиеся строки и «прокручивать» их потом в голове – вместе со строчками классиков. Надежда Болтянская не писала текстов типа «Моим стихам, как драгоценным винам…», хотя и очень любила Цветаеву. Но себе цену она знала, несомненно. И догадывалась, наверное, что когда-нибудь, потом, через годы её стихам действительно придёт черёд. Что её будут не просто и читать, и помнить. Но и перечитывать, и заучивать стихи наизусть. И, как показывает время, она оказалась права.
Анастасия ЕРМАКОВА
Минуты светлой тишины
Спецпроекты ЛГ / Литературная ярмарка
Надежда БОЛТЯНСКАЯ
* * *
Мы в этом мире новосёлы,
И жизнь любая хороша.
Собаки, кошки, мухи, пчёлы –
У них, конечно, есть душа.
Цикличных жизней наважденье –
Как буквы в имени моём,
И буду в новом я рожденье
Стрижом, а может, воробьём.
* * *
Кошачьих лап намокшие следы,
Когтистых пятен вьётся перфолента,
Смешная дрожь оттаявшей воды
В тревоге предзакатного момента.
Он не умрёт – дряхлеющий квартал,
Старух, ворон, студентов заповедник,
Щербата пасть – бульдозера оскал,
Ещё в коляске будущий наследник,
Наследник обветшалых тополей
И ноздри забивающего пуха.
Герань в окошке вовремя полей,
Помой полы и не реви, старуха.
* * *
Твой яркий свет в глаза мои проник –
Погасших звёзд немыслимые дали.
Храни любовь, как синие печали,
Как в зарослях бушующий родник.
И бесконечен тот безумный миг,
Который мы вершиной называли.
Вулкан проснулся (звуки замолчали),
Взорвался пеплом и небес достиг.
Я снова вижу облик непонятный,
Взлетающий, как продолжение спора,
Когда дрожат простуженные губы.
Деревьев лепет, тихий и невнятный,
Ласкаясь отголоском разговора,
Сотрёт слова, неспешны и негрубы.
* * *
Смешная зимняя промашка,
Молчаньем отозвался тост.
Блестит гранёная стекляшка,
Увы! На мне одна рубашка,
А впереди – Великий пост.
Глаза блестят, глаза сухие,
Уж больно слёзы нелегки.
Чудные, разные, плохие,
Непроходимы дни глухие
И ночи, смыслу вопреки.
Согреет вздрогнувшее тело
Тепло заветного креста.
Сорвав рубашку – что за дело! –
Гоню невзгоды неумело
И жду Великого поста.
КОНЕЦ ЯНВАРЯ
Ёлку разобрали,
Угол опустел.
Ох, глаза устали,
Вроде не у дел.
Надо бы проститься.
Как нам дальше быть?
Хочется тряпицей
Зеркало закрыть.
* * *
Я смотрю в аквариум сквозь дым,
Кто-то курит, дышится с трудом.
Что мне делать с норовом моим –
То в обход, а чаще напролом.
Память привиденья достаёт,
Только ты не слушаешь меня.
Больно, тяжело закушен рот,
Все сидят, стаканами звеня.
Может, мы в кафе в последний раз,
Надоела злая кутерьма.
На толпу, на люди, напоказ
Я иду, слабея, без ума.
* * *
Расплескались брызги
Беспокойных снов
Триумфальным визгом
Мартовских котов.
Проскрипит угрозой
Злой вороний крик.
Лысая берёза,
А гнездо – парик.
Затворив некротко
Двери на засов,
Ходят злые тётки,
Волят грязных псов.
В долгом ожиданье
Робкого тепла
Веришь с опозданьем,
Что весна пришла.
* * *
Я из породы длиннокрылых,
Боюсь зимы и белых вьюг.
А значит, время наступило
Лететь на юг.
Ориентируюсь по звёздам
В дремучей свежести ночной,
И возвращаться к стуже поздно
Не мне одной.
Чем путь южней, тем больше света,
И я, теряя звёздный клад,
Спою невзрачные сюжеты
На новый лад.
* * *
Когда я умирала в первый раз,
Мне было страшно. Я не понимала,
Что смерть моя – ячейка мирозданья.
Родившись снова, я отождествляю
Начало и конец. А смерть похожа
На бесконечность, сжавшуюся в точку.
И в точке, словно в маленькой Вселенной,
Я вижу, как подмигивают звёзды
Глазами неродившихся котят.
* * *
Между осенью и осенью грань,
Соразмерность золотой середины.
Замирающая, зыбкая рань –
Мои именины.
Время жидко. Как вода – день за днём.
День последний сентября –
бледный прочерк.
Имя – символ. Я забуду о нём
И праздник закончу.
* * *
Живя во власти вязкой лени,
Больное тело не кори.
И снова белые ступени
Хранят от цепкой дребедени.
Сливайся, слушай и смотри.
Годится ль истинная рана
Для гармоничной красоты?
Глядь, из древесного тумана –
Не честолюбье Ватикана,
А лики, сдержанно просты.
Теперь невзрачные заботы
Не столь понятны, сколь ясны.
Тоска, бессмысленные взлёты,
Ехидство шуток, слов длинноты,
Минуты светлой тишины.
* * *
Я пела тебе о песке морском
Меж чёрных провалов скал.
Раздетое солнце, дорога, дом.
Ты слушать меня устал.
Ко мне возвращается мой язык,
Как сочный торговый ряд.
Ты к тени сосны навсегда привык.
Твой остров – твой зимний сад.
Бульварным кольцом между нежных стен
Мы молча с тобой бредём,
И вновь нас берёт в долгожданный плен
Ненастье косым дождём.
* * *
Облака пока что редки.
Ветер их проносит мимо.
И они бегут, бегут.
В парке сквозь густые ветки
Проникает запах дыма:
У дороги листья жгут.
Странны дни водораздела
Между осенью и летом.
День короче, ночь темней.
Светит солнце ошалело,
Синева пришита светом
Между облачных теней.
* * *
Ненормальная зима,
Нестареющее лето.
На рябине закрома
Умирающего цвета.
Спотыкаясь, мы бредём,
О лингвистике судачим.
Вперемешку снег с дождём,
Всё назло богатым дачам.
В зябких цыпках лапы лип,
Свет московского предместья.
Мокрый ком к пальто прилит,
