– Малец! – взъерепенился старик. – Брёвна таскать – так не малец… Всех собирай!
Пришли братья на узловую станцию, никто их не провожал. Дорога к станции одна, возле нового клуба.
Потому и сказал отец: «Мы из-за вас страмиться не будем, натворили – сами расхлёбывайте». У крыльца расцеловались. «Поженитесь, – всхлипывала мать, – невесток привозите, в них ваша удача, потому как неприспособленные вы к нормальной жизни». Отец расчувствовался, пряча слезу, крутнул глазом. И всё повторял: «…Мать слушайте, мать слушайте!..» Будто не они уезжали, а он на свою распроклятую лесозаготовку.
Сидят братья на станции, кручинятся, не хочется им расставаться, но и ослушаться не смеют: дорого родительское благословение.
– Поеду я в город Владивосток, – сказал старший. – Мореходом стану, заморские страны посмотрю, а хватит силёнок – многие корабли по океанам водить буду.
– Это хорошо, – согласились братья. – Отродясь в нашей деревне мореходов не было.
Подошёл пассажирский поезд, встал старший, а младшийто и к нему:
– Возьми меня, брат, с собой: не знаю я, кем мне быть.
Хочется старшему взять его с собой, но и перед средним братом совестно, останется тот один, да и кто знает, что ждёт во Владивостоке.
– Нет, – сказал он. – Потом приедешь, зорче посмотри вокруг, попытайся сам применение себе найти.
Только и услышал младший: «…зорче посмотри вокруг…», остальное заглушил поезд. Уехал старший брат.
– Пожалуй, поеду я в Новосибирск, в Академгородок, – сказал средний. – Физикядерник – это как, неплохо?
– Очень даже хорошо это, отродясь не было в нашей деревне физиков, притом ещё ядерников.
– Хватит силёнок – солнечные спутники, как зайчиков, запускать буду.
– Брат, возьми меня с собой! Не знаю я: кем мне быть?
Но и средний не взял. Хотелось, конечно, но не взял, успел только крикнуть с вагонной площадки: «Потом приедешь, зорче посмотри вокруг…» И уехал.
Уехали братья – до того одиноко младшему стало, до того кручинушка им завладела, что не то что там зорче, а вообще не хотелось глядеть ни на что. Подошёл поезд – запрыгнул на подножку, не посмотрел даже: куда, что? Всё одно, сам не знает. А поездто оказался не простой, не пассажирский, то был товарняк. И как началось оно сразу через пеньколоду, так и пошло у младшего, так и пошло. Нигде не останавливался его поезд. Всю огромную страну вдоль и поперёк исколесил. А годыто шли.
«Старший стал капитаном дальнего плавания, средний, – говаривал старик, он теперь в клубе сторожем работал, – спутники делает». – «А младшийто, младший?» – особливо докучали пионеры, они бухгалтерию открыли на знаменитостей, чтобы, значит, через них родную деревню горячее любить. «Эх, идрит твою!..» – вскипал старик, но, спохватившись, тут же замолкал – дети. Шибко обижала его нонешняя затея – любить обязательно через чтото. «А кабы не было этого «чтото»?.. Не пойму я их», – сокрушался старик перед старухой, но пионерам отвечал обстоятельно: имел уважение к детской просьбе. «За Ваню ничего не знаю. То с Братска, то с Казахстана, то с Латвии, то с Белоруссии, а это, по землетрясению, с Ташкента письмо прислал. Туман наводит: «Греюсь у костра многих народов». Старик начинал закипать. «При детяхто!» – осаживала старуха. Старик сдавался, подавлял выражения. «И то верно, сами виноваты – младший, баловали».
Долго ли, коротко… Женились сыновья. Надумали под Новый год стариков попроведать, родительское благословение на дальнейшую жизнь испросить, заодно и жёны пусть промеж собой познакомятся, теперь все свои – родня.
Приехали в один день, так совпало. Старший – утром, на такси. Средний – в обед, на чёрной районной «Волге», местное начальство побеспокоилось. А младший – пополудни, на одноконной подводе.
Солнце, тихо, морозная пыльца поблёскивает, полозья поскрипывают.
Мог, конечно, и младший на такси, но встретился дед Тимоха, захотелось как встарь, да и Дуняше было любопытно, на машинето многого не усмотришь, а главное, течения воздуха лесного не услышишь. «Ага, воон ваш «теремок», – обрадовалась она. И так это они засмеялись с Ваняткой, что и дед Тимоха вроде как бы годы отринул, отозвался: «Оный, оный!»
По рассказам Ванятки Дуняша знала деревню. Не раз мысленно, словно по щучьему велению, летала в неё и сейчас ориентировалась легко, свободно, точно сама выросла в ней. Потому и чувство было у неё такое, будто она здесь уже когдато была. Странно это: не была, а была.
Встретились так: открывает Ванятка дверь в избу, а там всё скворчит, шипит, пар до потолка, подготовка к застолью идёт.
– Батя, принимай пополнение!
