– Не знаю, жить будет или нет, – вздохнул один, – так тащили, может, и повредили.
– Всё хорошо сложится, – ответила женщина, – голова на месте…
Девочка не умерла. Что дальше с ней будет – кто знает.
Через день-другой маленькая берёзка под матерью-берёзой выправилась. Ей тоже жить было охота, и берёза-мама сил придавала. А отсюда, далеко вперёд люди пилили всё новые и новые деревья.
Лесоруб работал бойко. Шагал от ели к сосне. Вонзалась острозубая жадная пила в самую сердцевину дерева и срывала его с корней. Он ещё издалека заметил сосну, которую даже обхватить было нельзя. Красивая и сильная сосна стояла отдельно от остальных. Поэтому была особенно толстой. Лесоруба, однако, не потащило к ней с пилой. Сначала он приблизился к ней без инструмента. Потоптался рядом, погладил ствол. Внутри что-то хорошее тронулось. Будто свои плечи встряхнул. Таким близким показалось дерево. Но когда он подумал, как весело будет это дерево пилить, словно какая-то заноза вонзилась в сердце.
Он спилил уже все близлежащие деревья, только эта сосна и осталась. Раз-другой отставлял лесоруб пилу в сторону, задирал голову, глядя на теряющуюся в небе верхушку, и опять пристраивал к стволу инструмент. Но всё не мог завести стартёр.
«Что такое? – подумал человек. – Оставить, что ли, её, к другой перейти? Но ведь вон какая толстая! Хорошее бревно получится. Нет, спилю! Нечего оставлять! Без неё и нормы не выполню!»
Лесоруб в сердцах плюнул и дёрнул шнур. Вонзила пила острые жадные зубья в сердцевину дерева. И вдруг почувствовал лесоруб, что силу теряет, уходит куда-то его силушка. Слабыми руками удерживал пилу, которая завистливыми зубами продолжала терзать тело дерева. У человека как будто руки-ноги судорога схватила. Остановился и пошевелиться не может, пилу в снег уронил.
Вдруг откуда-то поднялся смертельный ветер, налетел на подточенное пилой дерево и медленно, со скрипом, стал валить… Сосна жалобно заскрипела, а потом рухнула прямо на человека. Отпрыгнуть у него уже не было ни сил, ни воли.
Человек и его дерево встретились перед общей смертью. Они погибли в один миг.
Почему разводятся папа с мамой
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Проза Коми
Теги: Проза Коми
Елена Габова
Родилась в 1952 году в Сыктывкаре. Внучка коми писателя Н.П. Попова (Жугыля). Заочно окончила сценарный факультет Всесоюзного института кинематографии (ВГИК). Член Союза писателей СССР с 1989 года.
Рассказы и повести Е. Габовой переводились на английский, немецкий, норвежский, японский и другие языки. Автор более 30 книг для детей и подростков, вышедших в Москве, Киеве, Сыктывкаре. Две книги опубликованы в Японии. Лауреат Государственной премии Республики Коми. Лауреат Международной литературной премии В. Крапивина. Лауреат Международного конкурса детской и юношеской художественной литературы им. А.Н. Толстого (2009), Всероссийской литературной премии им. П. Бажова (2010), дипломант литературно-педагогического конкурса «Добрая лира» (2010), премии Правительства Республики Коми в области литературы имени И.А. Куратова (2013), премии Александра Грина (2016). Народный писатель Республики Коми.
Я обрызгала тётю нечаянно, просто пробегала мимо и нечаянно пробежала по луже, и тётя сердито сказала:
– Девочка, осторожнее!
Я взглянула на неё и не догадалась извиниться, а папа с мамой, которые шли впереди, услышали, и мама обернулась и сказала:
– Извинись сейчас же!
И папа сказал:
– Извинись сейчас же. – И он остановился и стал смотреть, как я буду извиняться. А мне было уже стыдно извиняться, потому что я тётю давно обрызгала, она вообще уже ушла вперёд, а если извиняться, то сразу. Ведь это смешно: девочка с подушкой под мышкой бежит догонять тётю. Догонять – не смешно, а бегать с подушкой – очень. Тогда папа сказал, что я бессовестная и чтобы не смела с ними идти, а убиралась вперёд. Чтоб он меня даже не видел. И мама сказала, что правда, пусть я иду вперёд, а то выглядит как-то смешно: она несёт подушку, и я несу подушку, и что две подушки – это смешно. Как будто я, а не она купила эти подушки. У нас и старые подушки хорошие, и зачем она их купила – не знаю.
Я не хотела идти вперёд, пусть тогда Виталька тоже идёт вперёд, а то чего он с ними, а я нет.
Тогда папа меня подтолкнул, и я пошла, только чего он толкается.
Я шла впереди и всё на них оглядывалась, а мама махала мне рукой, чтобы я шагала дальше со своей подушкой. Я дошла до дома, зашла в подъезд и стала ждать их на втором этаже у окна, потому что тоже с ними хочу, а не только Виталька. Но мама с улицы увидела, что я стою у окна, и опять замахала, чтобы я поднималась на наш четвёртый этаж.
Когда мы зашли в квартиру, мама стала по частям разбирать моё поведение. В магазине я им мешала. Перед тётей не извинилась. Не хотела нести подушку.
