Он открыл глаза и оглянулся вокруг. «Что это было, сон?» – пронеслась в голове мысль. Увидев рядом с собой всех своих детей, он слабо улыбнулся. Попросив воды, Азим сделал несколько глотков и долго молча смотрел посветлевшим взглядом на них. Затем откинулся на подушку, закрыл глаза, глубоко вздохнул и затих.
Большой, просторный двор Азима полон людей. Выразить соболезнование люди приезжают даже из дальних сёл. Из дома выносят завёрнутого в саван покойника и кладут на ковёр. Мужчины встают на паласы и ковры, которыми устлан двор, и совершают над ним намаз. Затем, положив покойника на носилки, с громким зикром – религиозным песнопением – отправляются на кладбище. Под навесом на длинных лавках остаются сидеть лишь несколько стариков, чтобы принимать соболезнования всё прибывающих людей. Среди них и Ясо. Скоро к нему подсаживается Зубайр. Он слывёт человеком набожным, праведным, и его часто приглашают, чтобы омыть умершего. Зубайр некоторое время сидит, медленно перебирая чётки. Видно, что ему не даёт покоя какой-то вопрос. Наконец, убрав чётки в нагрудный карман и придвинувшись к старику поближе, он тихо спрашивает:
– Ясо, ты ведь хорошо знал Азима?
– Азима? Я? Да я с ним, можно сказать, вместе вырос. До выселения жили рядом, детьми бегали вместе, юношами ходили на вечеринки, белхи. Мы были неразлучны, как братья. В Казахстане оказались в одном посёлке. И по возвращении поселились рядом, – старик задумался и грустно добавил: – всю жизнь были рядом. Теперь я остался один. Видно, и мой черёд недалёк.
– А где его ранили?
– Ранили? – изумлённо переспросил Ясо. – Не был он никогда ранен! Да и где его могли ранить?! На войне он не был. Ходил несколько раз в военкомат, да не взяли его. Не был он никогда ранен, – уверенно повторил он.
– Я почему спрашиваю-то, – понизил голос до шёпота Зубайр, – Азим доводится мне, как ты знаешь, дальним родственником, и я тоже никогда не слышал о его ранении. Но я омывал его тело и видел шрам – след от пулевого ранения, как видно, сквозного. Пуля прошла всего в трёх пальцах от сердца, – он недоумённо пожал плечами.
– Шрам?! Не может быть! – Ясо выпрямился.
Он помолчал минуту и добавил:
– Вообще-то, кажется, была какая-то история ещё до его свадьбы… В лесу, по-моему, он напоролся на бандитов… – голос его звучал неуверенно. – Нет, это я путаю. То был кто-то другой, а не Азим.
Подумав ещё немного, он сокрушённо покачал головой:
– Э-эх, память! Словно сито, ничего уже не удерживает.
В это время во двор вошла для выражения соболезнований новая группа людей, и все воздели руки. Ясо шептал слова молитвы, однако же мысли были далеко, пытаясь найти ответ на этот озадачивший его вопрос.
Немало языков на белом свете...
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Поэзия Чечни
Теги: Поэзия Чечни
Умар Яричев
Родился в 1941 году в селе Кулари Урус-Мартановского района Чечено-Ингушетии. Первый сборник стихов «Исток» был издан Чечено-Ингушским книжным издательством в 1979 году. Затем вышли сборники стихов «Тропою памяти», «Встреча в пути», «Лавина времени», «Стихи и поэмы», «В обойме времени». Народный писатель Чеченской Республики. Имеет правительственные и литературные награды.
Единство
Россия! Русь!.. Тебя, в который раз
Волною накрывало пламя смуты…
Как ты, бывало, северный Кавказ
Порой не знал покоя ни минуты!..
История – как ржавчина оков…
В ней правда ужилась
с неправдой рядом…
Не надо забираться в глубь веков,
Как и о прошлом забывать не надо…
Был девятнадцатый нелёгкий век…
Был трудный и жестокий век двадцатый,
Где сутью проявился человек:
И враг шёл на врага, и брат – на брата.
В тебе они, Россия, полегли,
Подвластные и злой, и доброй силе...
В могильном лоне их родной земли,
И все тебя по-своему любили.
И, словно зовом ангельской трубы,
Как под гудящий колокол из меди,
Ты восстаёшь из огненной судьбы
Могучим – пусть израненным! – медведем.
И в трудный час (от мира – до войны!),
Где надо – делом, если надо – словом,
Мы, Русь, твои нерусские сыны,
И именно, чеченские сыны,
С тобою рядом встать всегда готовы!
Одной Руси великой племена,
Во мгле печали, в радости сияний,
Все скажем: – Наша гордая страна,
Мы – граждане твои… и россияне!
И чтоб не постучалась к нам беда
Гонцом тревоги и недоброй вести,
Особенно сейчас, как никогда,
Нам надо быть едиными… и вместе!
Языки земли
Немало языков на белом свете,
Ещё живых и умерших давно…
Не всем из них сквозь тьму тысячелетий
Дойти в сегодня было суждено.
Кому доступны вековые дали?!.
Шумер и Троя… Рим… и Вавилон…
А языки бесследно исчезали,
Как в яви дней неповторимый сон…
Любой язык велик или ничтожен! –
