Праздничный ужин обошёлся без изысканного афродизиака. Сей атрибут гастрономической dolce vita уж больно специфичен, и не все друзья выдержали трюфельный дневной марафон. Вечером на сцену вышел красавец артишок. Он хорошо был известен и в Древнем Египте, и в Древней Греции. Древний Рим баловался сердцем артишока, сваренным в воде или вине. Под именем «каршуф» его ещё в IV веке до н.э. выращивали арабы Средиземноморья. Они же и вернули овощ в средневековую Европу. В Тоскане артишок прижился и полюбился как простому народу, так и знати. Екатерина Медичи была большой его поклонницей и представила любимца французскому королевскому двору. С тех пор и французы вслед за тосканцами охотно пускают артишок в свой рацион. Шишкообразный плод можно отваривать, мариновать, запекать, добавлять в сыром виде в салаты. Мне он нравится и в запеканке, и в маринаде, а его отваренное в подсоленной воде сердце, приправленное соусом из оливкового масла и лимонного сока, – пальчики оближешь.
Прежде чем предаться очередному приступу чревоугодия, мы поднялись по внешней лестнице здания, освещённой факелами и горящими плошками, как до нас поступали гости предыдущих семи столетий. Отблески пламени придавали нашему шествию загадочность и торжественность. Подъём закончился перед массивными дверьми, как по мановению волшебной палочки распахнувшимися перед нами.
Мы вошли в гостиную, где вокруг полулежавшей на козетке мраморной дамы работы знаменитого скульптора Кановы ампир с классицизмом водили эклектический мебельный хоровод под аккомпанемент задумчивой арфы. Издаваемые инструментом звуки прекрасно гармонировали с экспозицией салона, тогда как мы – в современной одежде, хотя она была и по моде, и к лицу, – не очень-то вписывались в антураж. Мне даже показалось, что мраморная хозяйка салона, владевшая Ла Сувера во времена Наполеона I, неодобрительно поглядывает на нас. Казалось, ей не по душе наши туалеты, наши легкомысленные речи, громкий смех и активное потребление местного игристого вина. А возможно, она нам просто завидовала.
Пока она оставалась навечно прикованной к козетке, мы прекрасно проводили время в её владениях: прогуливались по дорожкам её парка, наслаждались в её церкви хитами итальянского тенорового репертуара, сладко спали в уютных покоях её замка. А теперь в её столовой нас ждал великолепный ужин при свечах, приправленный весёлыми шутками и занимательной беседой.
Предыдущие главы опубликованы в № 25–26, 27, 37, 39, 45, 47
Дороги
Литература / Поэзия
Циникер Владимир
Непросто дотянуться до успеха,
Непросто к счастью отыскать ключи.
Из Вологды я в Керчь когда-то ехал,
Ты мне навстречу ехал из Керчи.
Дорога без конца и степь без края
Смирят гордыню и умерят спесь.
Мы небогаты, но не голодаем,
Довольствуемся тем, что в жизни есть.
Послал Бог нам с тобой всего немного:
Простой одежды, хлеба и вина,
А под ногами расстелил дорогу,
На много лет вперёд она видна.
С тобой мы не искали доли лучшей,
Но жизнь открыла новую главу,
И грозовым свинцом покрыли тучи
И солнца лик, и неба синеву.
Не к месту, неожиданно, некстати
В дороге выпал резкий поворот:
Просёлок из Варыкино в Юрятин
Сквозь ледяную стужу нас ведёт.
Здесь страхи и тревоги вдоль дороги,
Зов Бога здесь не слышится в пути,
Несут без цели нас куда-то ноги,
Здесь некуда и незачем идти.
Тут мы с тобою только часть потока,
Свернуть здесь можно только вместе с ним,
Дорога оборвётся здесь до срока
Для тех, кто в серой массе различим.
Однако всё кончается когда-то,
Сквозь облака пробился робкий луч,
Вернулись по домам с войны солдаты,
От счастья вновь мелькнул в тумане ключ.
И нас выводит, наконец, кривая
Из серой и холодной глубины
В ночь полнолуния в начало мая,
На вожделенный бал у Сатаны.
Здесь оживут униженные тени,
Судьба нам улыбнётся в этот раз:
Нагая королева в восхищеньи
Тут с ног до головы одарит нас.
Всё сбудется, к чему так долго шли мы,
Пешком в пути измерив полстраны,
Пригреты солнцем и судьбой любимы,
Мы счастливы, свободны и хмельны.
Закажем тройку и туда поскачем,
Где страстью и огнём горят глаза,
Где всякого любовь ждёт и удача,
Где копоть не покрыла образа.
Навстречу счастью понесёмся бойко,
На розовый закат, на ясный свет.
Куда же ты, Русь-тройка, птица-тройка?
Куда ты нас примчишь? Ответа нет...
Вдруг налетела злая сила сзади,
В ряды построив нас, вмиг снявши хмель,
Придуманных химер неясных ради
И ради собирания земель.
И как недоброй давнею порою
Злой рок определил порядок свой:
Нам жить в строю, ходить и думать строем,
Смотреть туда, куда укажет строй.
Нам кто-то от себя пути назначил,
А кто дорогу выберет не ту,
Тому путь ляжет так или иначе
На встречу с Кавторангом в Воркуту.
Недолговечно счастье и нестойко,
Опять брести нам босиком в пыли.
А если, запоздав, приедет тройка,
Пусть скажут: господа, пешком пошли...
Почти как в кино
ТелевЕдение / Телепозитив
Кондрашов Александр
Письмо из госпиталя
