А мы почти что вышли из доверия –
всё ёжимся на сквозняках безверия,
дыша в окоченевшие конечности…
На нас упадёт волна
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Поэзия Хакасии
Теги: поэзия Хакасии
Мария Окунева
Родилась в Абакане. Работает в Хакасском национальном краеведческом музее имени Л.Р. Кызласова. Публиковалась в сборниках: «Антология молодых авторов Хакасии» (2010), «Дай мне руку» (2011), «Молодые авторы Хакасии» и др. (2015). Участница 15-го форума молодых писателей в Липках (2015) и Регионального совещания сибирских авторов в Новосибирске (2016).
* * *
Агасферовый путь
к нам ластится пустотой
неисхоженного пространства,
а мы пошли бы
по тропе,
но волны стоят горой.
На пути прилива
есть только мы,
И рост – наш враг,
а также способность мыслить.
И пока мы ждём,
как на нас упадёт волна,
мир проживает десятки жизней.
* * *
Там, на берегу
перед морем, стою..
Корабли отплывают,
ибо нужны в бою.
Или в миру,
не здесь
воздух разрежен,
весь
состоишь из частиц.
Человеческих лиц
не вспомнишь:
они – одно
смотрящее вдаль пятно.
Взгляд с ордынской стороны
Книжный ряд / Литература / Литпрозектор
Баранов Юрий
Теги: Пётр Алешковский , Крепость
Пётр Алешковский. Крепость: Роман - М.: АСТ, редакция Елены Шубиной (Новая русская классика); содержит нецензурную брань, 2016. - 592 с. 2000 экз.
Как уже сообщала наша газета, этот роман только что получил «Русского Букера» и номинировался на Большую книгу. Герой романа, археолог, персонаж, безусловно, положительный, борец за чистоту науки, враг невежественных и вульгарных толстосумов, нагло наступающих, как говорится, по всему фронту. И его гибель на самых последних страницах книги вызывает сочувствие всех, я думаю, нормальных читателей. Так что фабула романа отторжения не вызывает.
Но не фабулой единой живут беллетристические произведения, тем более рекламируемые как классика. В какой-то мере «Крепость» напоминает голливудский боевик, в котором герой-одиночка сражается против целого мира гангстеров, продажных полицейских или же инопланетных монстров. У Петра Алешковского героя тоже окружают сплошные монстры, только это не шестиглазые пришельцы со скользкими щупальцами, а русские люди разных эпох. Писатель вдохновенно описал большой жилой дом в небольшом провинциальном городе Центральной России. Сначала он населил его жуткими типами дореволюционного времени, а потом – времени советского. В романе мерзавцы, предатели, воры, трусы, пропойцы все – сотрудники героя, бывшие друзья, бывшая жена и др. Простые люди, дельцы, начальники – все. Признаюсь, я сыграл сам с собой в игру-угадайку; заметил, что Пётр Алешковский ничего дурного не говорит о церковных иерархах и решил, что такого у этого писателя не может быть. И точно – на самой последней странице романа они выведены как омерзительные циники. Да что там люди! Вот Алешковский описывает стаю галок:
Не жалует букеровский лауреат, археолог по профессии, и русскую историю. Грубо обругал он выдающегося нашего учёного, прославленного специалиста по Древней Руси академика Б.А. Рыбакова – но это, правда, не в романе, а в статье. Но и в «Крепости» он не упускает случая лягнуть наше прошлое. Пытается ославить великого и мудрого полководца и политика Александра Невского, а М.И. Кутузов, по его мнению, всего лишь «одноглазый придворный шаркун», не то что «гениальный» Барклай де Толли. Причём писатель почему-то приписывает только советской власти уважение к этим героям отечественной истории.
А как вы думаете, почему восточные владыки непрерывно грызлись между собой, свергали друг друга с тронов и убивали самыми изощрёнными способами? А потому, считает Алешковский, что они научились этому у русских князей, до того же на Востоке царили тишь и благодать. За это боролись и Чингисхан, и Мамай, о которых «русский писатель-историк» говорит только уважительно.
