«Полы никак домыть не могут… Тоже хороши», – подумала она.
– Как? А кофе со сливками? Да у меня уже вода вскипела. Ведь полуночники мы, а? Я вот тоже никогда не могла заснуть в это прекрасное время суток. Вот сейчас пир закатим! Жалко колонки сломались – а то бы музыка была… Весело! – тут Наташа повернулась на одной ноге и увидела, что Мария Васильевна стоит, прижавшись к стене, и ладонями лицо закрывает.
– Что? Что такое? Марий Васильна! Не плачьте! Что-то случилось? – вскрикнула Наташа, заметив, как слаба сегодня и бледна Мария Васильевна. И пришла-то она как – в одних носках, почти босиком.
– Посмотри. На улице темно? – спросила Мария Васильевна, не отнимая от лица рук.
Наташа ушла в комнату к окну, потом вернулась.
– Да. Темно, конечно. Даже фонари не горят.
– Наташа! – Мария Васильевна отвела руки и прошептала. – Это – конец света наступает. Глаза её при этом были сухие и горели из-под тяжёлых красных век ужасом.
– Не может быть, – сказала Наташа твёрдо. – Я пойду ещё раз посмотрю в окно.
Она ушла. Потом вернулась.
– Странно. Фонари действительно не горят. Но почему, разве это означает, что всё уже кончено?
Мария Васильевна утвердительно кивнула.
– Слушай внимательно. Солнце испарилось, небо свернулось свитком, звёзды упали в бездну. Что ещё надо? Земли нет уже. Удивительно, что мы ещё живы. Думаю, в воздухе наш дом завис. Хорошо, кирпичный он, может, и выдержит.
– Но я ничего такого не слышала в новостях, – попробовала возразить Наташа. – На завтра даже плюс двадцать обещали…
Мария Васильевна перебила её.
– Слушай больше! Их дело – чтоб спокойны мы были, квартиры оплачивали, что ж ещё, ясно всё. Мало того... Слыхала я, как грешники стонут и зубами стучат. Видно, в аду терзаются сильно. Земли-то нет теперь – вот и слышно всё. А темнота-то какая? Адская!
– Неужели? – побледнела Наташа, широко раскрывая глаза.
– А то как же. Что ещё? Да. Покойнички ко мне приходили. Знаешь? Вот в коридоре на тумбочке и сидели, рядом с телефоном.
– О, Марий Васильна… – прошептала Наташа. – Неужели?
– Я была в комнате, вдруг слышу: около двери кто-то шебуршит. Думала, воры. Ан, нет! Мурзик то был мой, котенька ненаглядный.
– Да что вы говорите! Как! Тот самый, которого убили? Не может быть! Мы же его под осиной закопали!
Мария Васильевна перевела дыхание.
– Ну, ладно. Пойду. Хочешь со мной? Увидишь Мурзика-то.
Наташа испуганно замотала головой:
– Нет, лучше я тут останусь.
