Если отлюбилось, отмечталось,
Словно это самый тяжкий грех!..
Что за удивительное свойство:
Радоваться пройденному дню
Без тревог, сомнений, беспокойства,
Корень зла срубая на корню!..
Что за необузданное рвенье:
До последних сполохов зари,
Ночи напролёт в стихотвореньях
О душе с тобою говорить!..
Что за потрясающая сила:
Жить на свете белом вопреки
Логике, шаблонности спесивой,
По веленью собственной строки!..
Тонкие струны души
Есть тонкие струны души,
Что рвутся порой в одночасье!
Невидимый Кто-то спешит
Порвать их злорадно на части
С признаньем циничным вины…
Мол, склеите, как бы ни трудно!
Мелодию дивной весны
Сыграть бы на радостных струнах,
Чтоб вдаль, высоко понеслась
С капелью апрельской в созвучье
Забытая песня о нас,
Беспечно на свете живущих!
Едва налегке мы решим
Пуститься в полёт полуночный,
Как тонкие струны души,
Рыдая, истреплются в клочья!
Зеркало
В панораме снов увечных
Лишь одно открытье лечит:
Что не так случилось с нами,
Обернулось просто снами!
Но врагу не пожелал бы
Снов таких увидеть кадры:
Днём, как в зеркале, всё в милость,
Ночью зеркало разбилось...
В снах невыносимых стольких
Собираю я осколки
Прошлых лет, событий, судеб…
Склеить много ли убудет?
И с возникшей вспять надеждой
Заглянуть в себя, как прежде,
Робко в зеркало всмотрюсь
И… предательски проснусь!
Сотворённый ЛуганскВыпуск 1
Спецпроекты ЛГ / Литературный резерв / Связь времён
Теги: Михаил Матусовский
Думал ли поэт-фронтовик, что его родной город в XXI веке снова станет фронтовым?
В судьбе Луганска Михаил Львович Матусовский играет особую роль. Он не просто выходец из города, как, скажем, Владимир Даль. Матусовский сделал многое для затерянного в придонцовых степях города. Так много и с такой пронзительной силой о Луганске не писал никто. Ни до, ни после.
Высказать несказанное
Кажется, что проще – сказать о своих чувствах? Но чем сильнее, чем неподдельнее чувство, тем большее косноязычие охватывает человека. Будто колокол, лишённый языка – творец может и не может сказать всего, полнозвучно, с пониманием своей правоты. Песня должна быть прожитой и пережитой, чтобы зазвучать правдиво, честно, своей жизнью, уже отделённой от жизни своего творца. Так, у любого музыкального инструмента – звук, аккорд есть нечто иное, нежели изначальная материя – древесина корпуса скрипки или медь колокола, его порождающие.
О родном Луганске Михаил Матусовский пытался писать, ещё будучи студентом Литинститута. В 1937 году он вместе с Константином Симоновым приезжал в Луганск за сбором материала для будущей книги. Эта книга – о Луганске и луганчанах – увидела свет только в 1939 году и называлась предельно понятно – «Луганчане». И мастерство авторов вовсе не рядовое, и темы, поднятые ими, – животрепещущи. Но книга «Луганчане» не нашла большого отклика у читателей.
Ступенька для преодоления – не более.
Совсем иначе сложилась ситуация с книгой воспоминаний Михаила Матусовского «Семейный альбом». Написанная в 1970–1978-х гг. книга несколько раз издавалась как при жизни, так и после смерти поэта-песенника. Короткие новеллы, эссе, отдельные штрихи, вошедшие в книгу, ярко изображают Луганск 20–30-х гг. прошлого века. И каждая страница «Семейного альбома» – не только исповедь-признание в любви к родному городу. Это возвышенно-поэтическое, философское размышление над целыми поколениями обитателей юга России. Над судьбой обыкновенного провинциального города, над которым только-только отшумела гроза Гражданской войны, а тучи Великой Отечественной ещё не появились на горизонте.
Но важно донести пережитое, не расплескать несказанное, переполняющее тебя через край.
Центр Вселенной
Луганск, центральная площадь. 1939 г.
«Семейный альбом» – вовсе не хроника. И события в книге не разложены по полочкам годов. Поэту Михаилу Матусовскому чужд этот сухопарый историзм. Как поэт он выхватывает отдельные события, малые в своей исторической незначительности, но очень существенные для понимания мироощущения луганчанина юности Матусовского.
