Один короткий шаг… Какая мука!
И заново научишься дышать
И чувствовать губами привкус звука.
2.
От сердца к сердцу, от любви к любови,
До самых, самых беззащитных – нас!
Сквозь жизнь и смерть, сквозь властный голос крови,
В урочный или неурочный час,
Листвой опавшей, первою травою –
Нас властно отделяя от других,
Доходит и хватает за живое…
И сторонятся мёртвые живых!
3.
Как много в городе снега –
Бери и стихи пиши!
В вагоны метро с разбега
Прыгай, буянь, греши!
До хрипоты с судьбою
Спорь – не теряй лица.
За женщину – только стоя!
За Родину – до конца!
И пусть второму – корона,
А третьему – соловьи.
Ты – первый! Крылья Грифона –
Твои!
Взлетай и лети – так надо,
Не возвращайся назад –
Писательские заградотряды
Поэзию не щадят.
* * *
Художник поставит мольберт
И краски разложит, и кисти,
А я – двадцать пять сигарет –
И с ветки сорвавшийся листик.
Мы будем сидеть vis-a-vis,
Пока не опустится темень
И ради надмирной любви
Пространство раздвинем и время.
Мы будем глядеть в никуда
И думать о чём-то неважном:
Сквозь нас проплывут господа
В пролётках и экипажах –
Улыбки сиятельных дам,
Смешки, шепотки одобренья,
Последним проедет жандарм,
Обдав нас потоком презренья.
А ночью в дрянном кабаке,
Где слухи роятся, как мухи,
Он – в красках, я – в рваной строке
Хлебнём модернистской сивухи,
Забудем, что есть тормоза,
Сдавая на зрелость экзамен,
И многое сможем сказать
Незрячими злыми глазами.
И к нам из забытых времён,
Из морока рвани и пьяни
Подсядут: художник Вийон
И первый поэт Модильяни…
Я всё забираю с собою
Литература / Литература / Поэзия
Теги: Галина Илюхина , поэзия
Галина Илюхина
Родилась в Ленинграде, живёт и работает в Санкт-Петербурге. Автор четырёх книг стихов – «Пешеходная зона» (2006), «Ближний свет» (2010), «Птичий февраль» (2013) и «Колокольная горка» (2016). Лауреат премии «Молодой Петербург» (2009), премии журнала «Дети Ра» (2012), обладатель Специального приза Волошинской премии (2013).
Одна из основателей и организаторов ежегодного Международного литературного фестиваля «Петербургские мосты». Составитель поэтической антологии «Аничков мост» (2010).
Мои янтари
…Бренчит умывальник, прибитый к сосне.
И мятный зубной порошок на десне,
и хвоя, прилипшая к мылу, –
всё здесь, ничего не забыла.
Всё помню – как пахнет тугая смола,
что я колупала в щербинках ствола,
увязших букашек и мошек,
и пятна на сгибах ладошек,
и мшистый забор, и дырявый лопух,
и в солнечной пыли бредущий пастух,
и шумно сопящее стадо –
как из-за штакетника сада
смотрела на них, замирая слегка,
поскольку ужасно боялась быка,
и, если он шёл слишком близко,
я к дому с пронзительным визгом
неслась, спотыкаясь о корни, и вот –
в спасительный бабушкин ткнувшись живот,
опять становилась всесильной.
И вечер, душистый и синий,
на дачу слетал – на террасу и сад,
и где-то, людей увозя в Ленинград,
вдали электрички свистели…
И, веса не чувствуя в теле,
я сладко плыла, как туман по земле.
Как тот муравей, застывая в смоле,
я всё забирала с собою:
сосну, умывальник, левкои,
коленки в царапинах, тёплую реч-
ку, шорохи, запахи, травы до плеч,
огромные яблони, сливы…
И близких – живых и счастливых.
Колокольная горка
В Доме творчества спят шулера
под нечестно захваченным кровом.
В чёрном небе, как росчерк пера,
звездопад над ночным Комаровом –
словно жалобы в божьи суды,
доказательства – кто тут не лишний.
Измельчали эдема плоды
до трагической чеховской вишни.
Но неплохо идут под коньяк
эти карлики яблочной ветки –
по посёлку гуляя, поэтки
их набрали за так.
Да не свяжет оскомой уста
райский дар – золотая китайка.
Колокольная горка крута,
но попробуй, таких укатай-ка:
мы сидим на наследном крыльце –
принцы-нищие литерной крови,
и мерцает в алмазной пыльце
наша ночь в Комарове.
Комаровское
Здесь то горка, то озеро –
эти «ярве» и «мяки»,
и оранжево-розовый
свет, неяркий и мягкий,
за стволами сосновыми
от шоссе до залива
нас морочит, и снова мы
бродим неторопливо,
словно в храме с колоннами,
что смолой мироточат,
и вполне просветлёнными
возвращаемся к ночи
на участок старателей
комаровского лета –
наше гетто писателей,
токовище поэтов.
Лето
Блещет луковка часовни.
Лебеда, осот.
Отпустили бы часов мне
тысяч восемьсот!
Гул пчелиный, дух полынный,
речка – что стекло.
А ведь больше половины
мимо утекло.
Что же мне всё мало, мало,
жадине такой?
Но сегодня время встало
сонною рекой.
Человечек – божья рыбка,
мелочь, ерунда.
Пусть меня качает зыбко
тёплая вода,
где сверкает купол древний
поплавком в реке,
и рыбарь на солнце дремлет
с удочкой в руке.
