Вот, если говорить о картине мира у Беличенко, в которой схвачен сам дух времени, её исторический знак. Всё сделано с редкой смысловой сжатостью, когда время, причём сверхтрагическое, можно прощупать рукой. Оно пространственно и содержательно необъятно при необыкновенной краткости выражения…
Ещё казались вдовы молодыми,
Ещё следили за дорогой мы,
Ещё витала в сумеречном дыме
Печаль вещей, покинутых людьми.
Последняя строка в художественном отношении просто совершенна.
Или небывалая фантасмагоричность, в которой явлено дерзкое столкновение планов и смыслов. Говоря попросту, это стихотворный рассказ о послевоенных трудах и днях «колхозного кучера Ващенко Василия», что «военные иконы рисовал». Воистину былинный сверхреализм!
По имени погибшего солдата
он брал сюжет. И посреди листа
изображал Николу с автоматом
и рядом с ним – с гранатою Христа.
Мы шли к нему. Нам странно это было.
Но вот стоишь – и глаз не отвести,
Увидев меч в деснице Гавриила
и орден Славы на его груди…
И наконец, родовой признак оригинального таланта, по слову великого русского писателя применительно к Пушкину, – в одной или нескольких строках «бездна пространства». Это признак подлинности искусства вообще. И вот лишь несколько примеров из стихов Беличенко. Смерть Сталина и её огромное эхо:
А то – началась наша юность.
И мы позабыть не вольны,
как больно в груди шевельнулось
огромное сердце страны.
А вот так называемый метафизический план бытия. Всё уместно и порождает таинственное многоголосие:
Ведь Божии промыслы дивны
В сиянии горних планет.
И – нету предательства в ливне
И подлости в засухе нет.
<… >
И польза гряды и державы
неясного смысла полна.
И вместе: пелёнка и саван
задуманы в семечке льна…
В стихах Беличенко поражает содержательная краткость, отсутствие игрового ритма. Вот почему большая часть его стихотворений, особенно тех, где присутствуют историософские начала, всегда многозначна и никогда не многозначительна. Вот только две строфы из стихотворения «Соседка», где звучат шаги судьбы, личной и общей.
На войне ваши братья убиты.
Отодвинулись дочь и страна.
Но в канву коммунального быта
вся минувшая жизнь вплетена.
< … >
И, витая над вашими щами,
над обыденной прорвой забот,
молодыми поводит плечами
боевой восемнадцатый год.
Благородно и такое свойство поэзии Юрия Беличенко: в ней аскетически минималистское место занимает отношение к себе. И в этом качестве она как-то человечески мила.
О праве жить. О смертном рубеже.
Под гулкими весенними громами.
О юности, которой нет уже.
О подвигах. О доблести… О маме.
Особенно это ощущается в стихотворениях воспоминального тона, где жизненное воплощено строго и глубинно.
Выйдешь ночью – большая луна
за леса свои зарева прячет.
У вокзала гулянка хмельна
под советскую музыку плачет.
Задевая за кроны дерев,
ходят звёзды по вечному кругу.
И какой-то печальный припев
добавляется к каждому звуку.
Хотя Беличенко превосходный традиционалист, в его стихах живёт и нечто модерное, изысканное, редкостное. Даже в рисунке и колорите. Вот строки из стихотворения, которое является образно-стилистической вариацией знаменитой вещи Державина «Снигирь» (на смерть А.В. Суворова). Несмотря на такое соседство с великим поэтом русского прошлого, Юрий Беличенко достигает особой картинности и тончайшего настроения.
С утра морозно. Над домами
дымы стоят веретеном.
Снегирь в гусарском доломане
клюёт рябину за окном.
Поэт в небольшом стиховом пространстве с весьма малым словарём, без использования какой-либо образности даёт с редкой сдержанностью то, что мы обычно называем вечным. Сделать подобное невероятно трудно. Здесь и особая изобразительность, и особый ритм сохранены как нечто живое.
Линяли дюны на ветру.
Текли года. И сосны пели.
И выходили поутру
на древний промысел артели.
Сюжеты и положения большей части вещей Юрия Беличенко неожиданны и вместе с тем естественны. Вот как в стихотворении «По Шексне» – работе редкой чистоты и прозрачности.
Пароход от причала отстал.
А под утро, в четыре часа,
мокрый месяц купаться устал
и нырнул за ночные леса.
И опять колосились дожди
на коричнево-серой волне.
И высокий туман позади,
словно невод, побрёл по Шексне.
На этой, по слову Бунина, «энергической картинности» и остановимся.
Охотник за временем
Искусство / Искусство / Штрих-код
Колпаков Леонид
Художники объединения «Русский пожар» Геннадий Животов, Василий Проханов, Андрей Фефелов
Теги: Геннадий Животов , живопись , интервью , юбилей
Геннадий Животов – живописец, карикатурист и оптимист
