Спустя полторы-две сотни страниц понемногу проясняется, что в городе существует разделённое почти непреодолимой пропастью кастовое общество. Надежда на преодоление этой пропасти в том, чтобы за месяцы или годы (точные сроки никому не известны) отстоять очередь и получить должность. При этом низшая каста очередников поделена на более локальные: «новички», только что занявшие очередь; «уличники», все остальные стоящие до входа в подъезд; затем (если доживают и достаивают) они становятся «подвальщиками»; позже самые упорные поднимаются на этажи – и приобретают статус «этажников». Там они заходят к кадровикам и либо становятся «служащими» (т.е. высшей кастой), либо отправляются «на этап», в неизвестные места, откуда никто не возвращался.
Впрочем, текст так подолгу топчется на одном месте, что уже непонятно: наказание этот самый этап или награда, так как ожидаемо выясняется, что и у служащих стояние в очереди продолжается.
Учётчик позиционируется автором как «последний нормальный человек», затянутый в этакую медленную социальную мясорубку и выступающий со своим стихийным протестом. Правда, то, что окружающими воспринимается как дерзкие и возмутительные выходки, чаще всего происходит по недомыслию или незнанию местных обычаев. На самом деле учётчик – весьма зауряден, чаще всего он с нудной рефлексией плывёт по течению, и подать его в качестве интересной, а временами даже волевой личности можно только ценой тотального обыдления и максимальной примитивизации всех окружающих.
Собственно, сюжета в «Очереди» едва ли наберётся на средних размеров рассказ – почти в каждом месте действия персонаж зависает на сотню страниц, кружит, петляет и, как правило, возвращается к тому же самому месту.
Но чем же так восхитила книга критиков? Ведь «Очередь» в рукописи стала финалистом «Нацбеста» прошлого года и едва не выиграла, уступив только «Зимней дороге» Л. Юзефовича. Да, стилистически роман выверен – написан так, как хотел автор, а не как получилось, в нём присутствует несколько ярких сцен, но дело, кажется, не в этом.
В итоге остаётся ощущение, что, отстояв свою очередь (дочитав унылую, но претенциозную книгу), никто так и не решился произнести сакраментального: «Вице-король-то голый…», а вместо этого все стали вербовать новых очередников.
Последнее слово за врагом
Сергей Самсонов. Соколиный рубеж. М.:РИПОЛ классик,2017. 704 с. Тираж не указан.
А вот Сергей Самсонов (первоначальный псевдоним Горшковозов) в «Соколином рубеже» рассказывает о воздушном противоборстве двух асов: Германа Борха из люфтваффе и «сталинского сокола» Григория Зворыгина на протяжении почти всей войны. Главы попеременно показывают нам точку зрения каждого из главных героев. В отличие от «Очереди», сюжетных поворотов здесь много, они увлекательны, как добротная компьютерная стрелялка.
