Чтоб страна, фашизм победившая,
могла жить и в веках процветать».
Встал старик, вдруг четыре парня
преградили на площадь путь:
«Убери свою красную тряпку,
про Советский Союз позабудь!»
Флаг хотели отнять у деда.
Только он на скамейку вскочил,
С криком: «Врёшь – не возьмёшь,
нацисты!» – алый флаг на ветру
распустил.
Ветераны стеной обступили старика,
сжимавшего стяг,
От летящих камней защитили,
от безумства вспыхнувших драк.
Подбежали омоновцы цепью,
молодцов запихали в фургон.
Ветеран сидел на скамейке,
и, казалось,
что дремлет он.
На лице застыло спокойствие…
Его встретил погибший друг.
И великое Знамя Победы всё ж
не выпустил воин из рук.
А приехавший врач со скорой
констатировал скупо: «Инфаркт.
Жаль нельзя записать в документах:
«Принял бой и погиб за флаг».
Наталья Труфанова,
У реки
Полной грудью дышала листва,
Нависая над лоном реки.
Очень хочется пить, да нельзя:
Тут же ветер подхватит шаги,
Разнесёт их на тысячу вёрст,
Он предатель – ему всё с руки.
Серебрился размашистый плёс,
Шли трёхсотые сутки войны.
Триста дней ты не видел свой дом –
Он всё так же стоит у реки,
Твоя мать накрывает на стол,
По привычке, опять на двоих.
Ей сказали, что сын не придёт,
Он остался лежать у реки
Под раскидистой сенью берёз
На трёхсотые сутки войны.
Ей сказали, но что ей слова?
Кто словам доверяет всерьёз?
Полной грудью дышала листва.
Серебрился размашистый плёс...
Зачем им жить?Выпуск 4
Спецпроекты ЛГ / Литературный резерв / Проблема
Тулушева Елена
Теги: общество , подросток
Юля
Дневник ленинградского подростка-блокадника Юры Рябинкина
Дети Великой Отечественной – что видели они до 1941 года? Успели ли запечатлеть в памяти те самые мимолётные мгновения детского счастья, которые греют потом нас всю жизнь? Да что там – сохранить в памяти, довелось ли этим ребятам хотя бы испытать их? Что успела им дать жизнь до войны, чтобы они запомнили, ради чего им стоит бороться? Откуда-то в них было это отчаянное желание – выжить, несмотря ни на что. Блокадный Ленинград. До нас долетели лишь обрывки хроник, отголоски рассказов, страшные чёрно-белые кадры умирающих прямо на улице людей... Потомки хранят эти свидетельства, создают по ним новые фильмы, ставят спектакли, стараясь отдать дань тому подвигу, причины которого останутся для нас тайной. А может, у подвига и не должно быть причин, его просто совершают, не успевая задуматься.
2014-й. Юле пятнадцать лет. Для чего жить – она не знает. О таких, как она, говорят много похожих фраз: «заелись... бессовестные... горя не хлебнули – вот и не ценят ничего...». Она слышала это много раз. Возможно, раньше ей было обидно и хотелось заплакать. Сейчас ей всё равно – бессмысленно отвечать. Юлиной маме тридцать пять. Она наркоманка. Уже четырнадцать лет. Юле повезло: в отличие от младших Коли и Насти, её саму мама успела родить до того, как начала колоться. Коле восемь, а Насте четыре. Юля не знает, любит ли она их. Она вообще не знает, любит ли она, умеет ли любить – это для нее какое-то странное чужое слово из сказок. Папа у Юли тоже есть. Вроде как даже полная семья получается, когда папа бывает с ними в перерывах между сроками в тюрьме.
Когда Юля была маленькая, она играла с мамиными шприцами в больницу. Потом домой стали часто приходить из милиции. Она знала, что это плохо: в фильмах и передачах милиция приходила, когда делали что-то плохое. Маме было всё равно, а бабушка начинала бегать по дому и убирать все мамины «лекарства». Когда Юле было пять, маму лишили родительских прав. Милиция решила оградить ребёнка от матери-наркоманки. И Юлю отдали под опеку... её бабушке. Об этом Юля узнала случайно уже лет в двенадцать, потому что в её жизни с решением чиновников ничего не изменилось: она осталась жить в той же квартире с мамой-наркоманкой и бабушкой, вырастившей наркоманку.
Наркоманами не рождаются. Как правило, ими не становятся по принуждению. Ими вырастают: из бесконечных скандалов и ссор, из обвинений и сравнений со всеми, кто лучше, из унижений от близких, из конфликтов старших, из оскорблений и физических наказаний, из безразличия родных. Ими вырастают медленно, на виду у многих: родственников, соседей, учителей.
