что сорвалась мечта с орбиты,
что молча пенился бокал
полынной горечью обиды?..
…Споёт иных времён Боян
о том, как ложь скрипела ржаво, как пала,
грозная в боях,
не обнажив мечей,
Держава.
Здесь Пушкин был...
Здесь Пушкин был.
Далёким летним днём
здесь Пушкин был.
Сорвал цветок на память
и потерял.
И не жалел о том,
осыпав берег лёгкими следами!
Вдали остались зависть и вражда.
Вдали остались сплетни и доносы.
А здесь пылала синяя вода,
как пунш,
да парус реял альбатросом!
И разве кто-то
мог предположить,
что перед ним не просто соплеменник,
а будущего вечный старожил,
отживших
и неживших
современник!
И думал он, что снова век жесток.
И что в его империи любезной
приучен каждый помнить свой шесток.
И путь один.
И этот путь –
над бездной…
… Давно остыли лёгкие следы,
их занесло песками и годами,
и вечным светом пристальной звезды,
и столькими
невечными следами.
Но помнит море;
вдоль него поэт,
роняя свет,
идёт и юн, и весел,
улыбкой неба южного согрет.
А впереди –
совсем немного
вёсен…
Струится время золотой змеёйВыпуск 9 (18)
Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Голоса
Теги: поэзия , Крым
Ритта Козунова
Поэт, прозаик, журналист, член Союза писателей России, клуба писателей-фантастов Крыма. Автор книг поэзии и прозы, в том числе «Бьёт в бубен золотой цикада», «Спроси звёзды и травы», «Белая битва». Лауреат Всероссийской премии за лучшее освещение избирательной кампании в СМИ (2014 год, референдум о присоединении Крыма к России), лауреат нескольких крымских премий и фестивалей. Живёт в Севастополе.
* * *
Ветер нежданный
пришёл из-за дали далёкой
О чудесах рассказать,
что он видел на свете,
И зашептал, торопясь,
настороженным листьям
Синие тайны свои…
Лес заохал, заахал,
Древние буки – и те головами качали.
Сказывал ветер:
«На самой высокой вершине
Старый орёл
прилетает клевать
на рассвете
Зёрна последнего снега,
что спрятаны в балках –
Клады зимы,
разорённые бешеным летом…
А на закате –
я видел, я видел, я видел! –
Дикие кони проносятся
прямо на Запад
Алой дорогой,
проложенной
раненым солнцем…»
* * *
Вчерашний дождь остался у порога,
А утром первым встретил он меня,
У ног рассыпал звёзды чистых капель,
Цветы и листья жемчугом расшил;
Он луг накрыл волшебною вуалью –
Дождь знает: мне приятно колдовство
Последних грёз – они перед рассветом,
Как земляника, тают на губах…
Ещё мгновенье – и ворвётся солнце
И белую вуаль дождя сорвёт,
И посмеётся над его мечтами.
Закружатся разорванным письмом
Все бабочки, подхваченные ветром,
Репей стряхнёт жемчужную корону
И станет лугом – луг, трава – травой…
* * *
Струится время золотой змеёй,
Свиваясь в кольца и свой хвост кусая…
Вот обручи бросает на траву
Танцор, которого зовут Свет Солнца.
Нам кажется, что замкнуты круги,
Но взмах рукой – они уже едины,
И стали звеньями одной цепи
Две истины, два жизненных закона –
Один: «Ничто не вечно на земле»,
Другой: «Ничто бесследно не проходит».
Паденье пёрышка с поникшей головы
Могучим громом отзовётся где-то.
Века идут, но правда неизменна,
И прорастает даже сквозь асфальт,
Как ни губи её, не жги – она пробьётся,
Покуда Солнце светит в небесах,
Нерасторжимы обручи времён,
Что нас связуют с прошлым и грядущим…
Пляши, танцор, во имя всех надежд,
Что нас спасали на краю забвенья,
Струится время золотой змеёй,
Конец вдруг превращается в начало,
И наше время только впереди:
Ещё мы встретим всех, кого теряли,
Соединится порванная цепь,
Как обручи в твоих руках, Свет Солнца,
Пляши, танцор! Покуда длится танец,
Жива надежда – вечности сестра.
День народной воли Выпуск 9 (18)
Спецпроекты ЛГ / Муза Тавриды / Голоса
Теги: поэзия , Крым
Тихон Синицын
Поэт, член Союза писателей России. Родился в Севастополе в 1984 году. Автор поэтического сборника «Частная тетрадь» и многих публикаций в периодических изданиях Крыма и России. Живёт в Севастополе.
***
Крымская жимолость. Лёгкий туман.
Пассионарности терпкие чары
Не покидают островитян…
Выйду на площадь, как Че Гевара.
В ритме весны из приморской степи.
Небо глотаю из бронзовой фляги.
Ветер свободы сорвался с цепи.
Чёрное море. Трёхцветные флаги.
Новороссия
От Дикого поля
До Тихого Дона.
От мраморной крошки руин Херсонеса
До синего неба из русской иконы,
