Маринка, пробираясь сквозь толпу митингующих, направилась к сцене, Вано последовал за ней. Добравшись до сцены и встав вплотную к ограждениям, Маринка сделала нехилый «фотолук» и прижалась спиной к груди Вано. Вано и сам не заметил, как обнял её сзади. На душе стало как-то тепло и уютно, несмотря на всю грязь, что нёс со сцены «фетишист» Анальный. Всё растворилось в сумраке лживого протеста, время перетекало бесшумно из стороны в сторону. Вано вспомнил школу, шестой или, кажется, седьмой класс, как он списывает у Маринки контрольную по математике, а после уроков провожает её домой. Он несёт Маринкин портфель, она радостно смеётся, её белые банты, которые бережно завязала ей мама – были непорочно чисты. Они олицетворяли безгрешное естество происходящего вокруг. На улице стоит бабье лето, дворник поджёг осеннюю листву. Красно-рыжие кучи листьев горят, и дым окутывает своей пеленой каждый маленький закуточек городского пространства, проникая в самые сокровенные места архитектурных строений и сооружений. То заглянет к кому-нибудь в форточку, то постучится в боковое стекло автомобиля, извиваясь по всей ландшафтной поверхности: потрескавшихся тротуаров и бетонных бордюров. На сцене без звука, выкаёживается визгливый Анальный, будто бы кто-то убавил до ноля уровень громкости на телевизоре. Мимо проезжает жёлтый трамвай, везущий пассажиров в разные уголки города Коломны. Трамвай бежит по рельсам, стуча колёсами в такт беззаботной школьной жизни. Это потом будет: циничная ложь, боль от измены, предательство, слёзы разочарования, разбитое сердце… Всё будет потом. А пока Вано и Маринка уступают дорогу трамваю. Переходят на другую сторону дороги, и Вано идёт провожать её до подъезда. Они держатся за руки, им хорошо вместе, и сразу становится понятно, что это настоящая любовь.
– Вот мы и пришли, – сказала Марина. – Я бы тебя пригласила… Но у меня сын дома, тебя, наверное, это испугает.
– А муж?
– Муж, – Марина надула губки, – объелся груш! Мужа нету… – И вздохнув добавила, – так получилось…
– Бывает, – сочувственно сказал Вано. – Сын меня не смущает.
Марина опять улыбнулась, достала из кармана пуховика ключ от домофона, прислонила магнитную таблетку к вдавленному кружку, на дисплее загорелась надпись: open. Домофон издал электронное лязганье.
– А можно было бы и позвонить, я помню твой номер квартиры, – произнёс Вано.
– Столько уж лет прошло, – удивилась Марина.
Они поднялись на пятый этаж. На лестничной клетке было темно, хоть глаз выколи.
– Вот мы и пришли.
– Как сына-то зовут?
– Данилка. Он у меня такой классный.
– Он в садик ещё ходит?
– Нет, в этом году уже в первый класс пошёл. Я его специально с шести лет отдала, чтобы год в запасе был до армии. Вдруг не поступит с первого, будет подстраховочный вариант.
– Разумно, – Вано обнял Марину за талию.
– Я знаю, – сказала она шёпотом и робко прижалась к Вано.
Вано слегка наклонил свою голову и поцеловал её в губы. Марина ответила взаимностью.
* * *
Так и шли милые семейные дни. Вано химичил по хозяйству, Маринка впопыхах собиралась и, как обычно, опаздывала утром на работу.
– Ей, давай вставай! – обратился Вано к Данилке.
Данилка, уткнувшись в подушку, притворялся, будто бы спит беспробудным сном. За окном темнела противная зима, нужно идти в школу. Вано зажёг полностью весь свет в комнате. И включил на полную громкость музыку.
– Ну хватит, хватит, – вступилась Марина. – Он уже встаёт… Данилка вставай! – она стала тормошить Данилку за плечо.
– Иди, ты уже на работу опаздываешь, – перебил её Вано. – Мы, мужчины, сами разберёмся.
Марина отправилась в коридор, ей действительно требовалось спешить. «Пунктуальность – вежливость королей», за всё время она ещё ни разу не опоздала на работу, а приходила вовремя, прямо притык-впритык. Потому что Марина – очень ответственная девушка, несмотря на все свои причуды. Да и сегодня не хотелось бы нарушать сложившихся традиций. Вано отправился на кухню, поставил на синий цветок чайник, достал с полки брикет зелёного пуэра, отщипнул кусочек и бросил его в коричневый чайник с китайскими иероглифами. Также Вано добавил немного молотой корицы и дольку лимона. Завернуть и убрать обратно на полку брикет не получилось, пергаментная бумага оказалась вся в дырках.
Опять этот Крыс! Вано призадумался, во что бы лучше завернуть пуэр? Он увидел лежащую на диванном уголке газету, взгляд его упал на строки следующего содержания: «Человеку нужно, чтобы до него дотрагивались более трёх раз в сутки, пишет в своей книге «Дотрагивание» известный патологоанатом…». Тьфу ты! Чего только не придумают в наши дни. Он оторвал кусок газетной бумаги и завернул зелёный пуэр. Из носика чайника вырвалась мощная струя пара, Вано снял чайник с конфорки и плеснул булькающий кипяток в заварочный чайник. В окне стало потихоньку рассветать. Глянув на часы, он побежал в комнату. Данилка по-прежнему спал.
* * *
