И прошлый день пока не миновал.
* * *
Возвращаются птицы бездомные
В мирный край, на гнездовья свои...
И всё мечутся в горе бездонном –
Перелётные письма войны.
Адресатов – невзгоды повыбили,
Не вернуть никого, не сберечь...
Может, заговор знает от гибели
Конь-легенда по званию «Керчь»*?..
Птицы мёртвыми гроздьями вызрели,
Будто камни, изрыли большак...
Ни мольба и ни лихо не вывезли
Там, где кони сбивались на шаг...
...А у яблони ветки цветущие –
Белой оторопью пред бедой...
Не крылатые, не поющие...
Как разлука –
Моя с тобой.
Ни привета уже, ни молчания,
Остывает ушедшего след...
Тише сердце!..
Не страшно прощание,
За которым – прощения свет.
------------------------
*«Керчь» – имя единственного коня из многих тысяч
в составе 112-й гвардейской Башкирской кавалерийской дивизии,
возвращённого живым на родину.
Альбом-солдат
Держу в руках я, как святыню,
Альбом отцовский фронтовой.
Пропах он гарью и полынью
Пороховой – большой войной.
Он отступал пред силой дерзкой
И гнал врага по всей земле –
Румынской, польской и венгерской... –
На крыльях, пеший и в седле.
Не заплутал среди воронок
И брод в огне сумел найти,
Чтоб слёзы вдовьи похоронок
В победный праздник воплотить.
Навечно молодость в альбоме –
Он власти времени сильней...
Отец, тепло твоей ладони
Ты передал руке моей...
Но сердцу больно. Сердце стынет,
Как от вины в разгар весны...
Прицельной пулей бьёт навылет
Дыханье близкое войны.
Сегодня
День – та же крепость, и страже
Некогда врат отворить.
Негде, скиталице, даже
Мне головы преклонить.
День – та же форточки прорезь
В низком и тесном окне.
Гляну наружу, и горесть
Сдавит дыхание мне.
День – то же неба раздолье,
Где облаков бахромой
Связано, будто в глаголе,
Всё, что случится со мной.
Фламенко
Ветерок-босяк костёр разводит –
На песке под звёздами у моря...
Вьётся пламя юбкою цыганской
Пред разбитой лодкою-калекой...
Рок – фламенко!
Не соврёт испанская гитара,
Лишь бы звон струны не оборвался.
Хриплый выкрик зычный: «Анда! Анда!» –
Словно вызов силе непреклонной.
Каблуками искры высекая,
Исступлённой музыке подвластна,
Женщина судьбу-дуэнью* дразнит
Под оборкой дерзкою коленкой...
Страсть – фламенко!
Лучше быть душою – беспризорной,
Бросить под ноги стыда оковы,
Высекая каблуками искры,
Обжигая сердце байладора,**
Чувственными жестами колдуя,
Станом, будто роскошью, играя,
Искры каблуками высекая,
Песней, вырвавшейся из застенка...
Жизнь – фламенко!
В том же ритме кастаньет Вселенной,
Как танцовщицы, миры кружатся,
Каблуками искры высекая...
И в курае есть такая сила,
В наших танцах – та же упоенность!
Эй, Испания! Андалусия!
Ваш черёд, севильские цыгане, –
Высекайте каблуками искры,
Дорожите щедростью момента...
Миг – фламенко!
----------------------
*Дуэнья – пожилая дама, госпожа, надзирающая в доме за молодыми девушками.
**Байладор – танцовщик фламенко.
Кувшин
Я по воле гончарной Всевышней
Круг, как жёрнов, вращаю рукой.
И леплю под небесною крышей
Свой кувшин для воды ключевой...
Я над глиняной властна судьбой!
Круговые на стенках узоры.
Родников увлажнённые взоры.
Скрип колёсный...– кружится планета,
Как мой камень на той же оси,
И двойною любовью согретый,
Будет славен мой труд и красив.
За него хоть полцарства проси!
Он, как стан юный мой, безупречен.
И как взгляд твой влюблённый, не вечен.
И когда я кувшин свой лепила
Непослушною – в глине – рукой,
Всеблагая творящая сила
Хаос мой превращала в покой...
Я смирялась, как конь под уздой.
«Ты Гончарница! – высился голос, –
Твой во власти Моей каждый волос!
Дал глаза Я тебе для прозренья.
Сердцу дал Я избыток тепла.
Слух открыл херувимскому пенью,
Чтоб надежду душа обрела.
Дал огня, чтоб рассеялась мгла.
Чтоб с гончарною вечностью слиться.
Птицей Феникс – в огне возродиться»...
История
О век мой!
Тянешь вправо, тянешь влево.
То чёрной пылью занесён, то белой.
С пилой двуручной ладишь без запинки,
Чтоб прорве судеб рухнуть, как опилки.
Под ноги сыплются, с землёй мешаясь...
Над кроной дуба мёртвой потешаясь,
Ты ей речёшь, как страшная река:
«Как ты была вчера лишь высока!»
С ухмылкой хищною пила резвится.
Эпохи сгинут, канут в вечность лица –
Тот – дуб ронял, тот – дома не поднял...
Пила Истории, опомнись... Чур меня!
Хадж к цветку
Лети, лети к цветку в объятья,
Воспой, о сердце, миг любви!
Ты лепесток последний счастья
Растерянный, ладонь, лови.
Нелёгкий путь – цветку навстречу –
Киблой поверенный, продлись!
На зов молитвенных наречий
Лети, душа, не обманись.
Медовым запахом пьянящим,
Цветеньем – радуги светлей –
Пчелу влечёт, но только слаще
Призыв и свет мечты моей.
И я – в труде мудра, упорна –
Мгновенье каждое ценю...
Как тот цветок и так же скоро
День увядает на корню.
Корона сыплется соцветий...
Чему случиться на веку?..
Летит пчела. Спешу успеть с ней
Смиренный хадж свершить к цветку!
Узоры Бытия в Слове
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Проза Башкирии
Теги: Александр Шуралёв , проза
Александр Шуралёв
