С дымкой предутренней млечною
И лебедой у межи
Кажется ясной и вечною
Небесконечная жизнь.
Звёзды качаются в омуте,
В чёрном лесу камыша.
Тикают ходики в комнате,
Вечно куда-то спеша.
Стихи Виктора Кирюшина обладают той степенью цельности, которая обессмысливает цитирование их «по строчкам». Каждое стихотворение представляет собой воплощённый в слове и завершённый акт поэтического вдохновения, отторгающий любое дробление на фрагменты и афоризмы. О чём бы ни писал Виктор Кирюшин, его стихам всегда свойственна некая камерность, внутренняя сосредоточенность и такая вот естественная философичность, не прячущаяся за многозначительные слова, а ищущая истины в простоте и аскетичной безыскусности. Взгляд на мир – спокойный, порой слегка удивлённый, словно заворожённый вечным таинством жизни.
Лежу на диване, болею.
В озябшее вижу окно
Безлюдную к ночи аллею,
Рекламу авто и кино.
Мерцает она, раздражая,
Когда и безделье – не мёд,
И жизнь, как одёжка чужая,
У самого ворота жмёт.
Книга «Ангелы тревоги и надежды» – фактически «избранное», она содержит не только новые стихи поэта, но и уже знакомые российскому читателю (такие, как «Поэт», «Станция Слеза», «Смерть пастуха» и др.). Этой книгой Виктор Кирюшин подтвердил свою репутацию одного из самых ярких и значительных русских поэтов, продолжающих традиции нашей национальной поэтической школы. Творчество Виктора Кирюшина, несомненно, будет одним из оправданий современной русской поэзии перед читателями будущего.
Иван Голубничий
Плоды полузаконного труда
Книжный ряд / Библиосфера / Книжный ряд
Галкина Валерия
Теги: Анна Гедымин , Нечаянная проза
Анна Гедымин. Нечаянная проза. Издательские решения, 2017. 102 с.
«Нечаянная проза» – это первый прозаический сборник московской поэтессы Анны Гедымин.
Эпиграф к книге – строчка из Пушкина: «Печаль моя светла…» – максимально точно отражает настроение всех вошедших в этот небольшой сборник произведений. Это настроение ранней осени, наполненное смутным ощущением тоски по чему-то несбывшемуся или вовсе несбыточному. И вместе с тем сквозь эту тоску всегда пробивается свет радости, не яркий, а приглушённый, но уверенный и греющий. Вообще тональность прозы Анны Гедымин очень тёплая, человечная, катарсическая по своей природе вне зависимости от счастливого, несчастливого или открытого финала. Важно не столько происходящее в том или ином рассказе, сколько само драгоценное вещество жизни, лёгкие и почти неуловимые моменты бытия, запечатлеть которые гораздо сложнее, чем выстроить сюжетную канву повествования.
Открывает сборник повесть «Я, Чижик, торжественно обещаю…». Несмотря на то что главные героини этой истории – две девочки и рассказывается в ней о их дружбе и приключениях, рассчитана повесть всё-таки на взрослого читателя, который сможет оценить замечательную авторскую иронию. Вот, например, небольшая зарисовка из жизни подруг: «Правда, один повод для постоянных ссор всё же остался. Я имею в виду рисование. Понимаешь, Ира прекрасно рисовала, особенно людей. У неё получались уморительные и очень похожие портреты знакомых, родственников. И собственные тоже. Это, конечно, хорошо, да только рисовала Чижик неправильно – начиная с ног. То есть сначала на бумаге появлялись башмаки, потом остальная часть ног, а уж потом туловище, руки и голова. Я не могла терпеть в своей лучшей подруге такой изъян…»
Совсем по-другому звучат включённые в сборник короткие рассказы. Иронии в них практически нет, а вот грусти – какой-то возвышенной, поэтичной – хоть отбавляй. Чего только стоит история о случайной встрече двух всю жизнь друг друга любивших людей, рассорившихся и разбежавшихся в молодости из-за какой-то глупости… И вот санаторий, куда они оба отправились отдохнуть, восполнить растраченные на ежедневный быт силы. У каждого из них – своя жизнь, выстроенная с другим, нелюбимым человеком. И ничего уже не вернуть, не исправить – тем больнее подобные встречи: «Завтра ей предстояло вернуться домой, а ему – к привычным делам, к семье, работе. Её ждали блаженные грёзы о нём – а его о ней. Он сказал, что, как это ни глупо, любил всю жизнь только её. Она неожиданно резко ответила: «Не ври». И попросила его уйти. А что ещё они могли сделать, чтобы облегчить друг другу это последнее расставание?..»
Впрочем, поэт, который начал писать прозу – всё-таки поэт: это чувствуется, скажем, во множестве образов, эпитетов, которыми наполнены рассказы. Вот как пишет об этом сама Гедымин: «…смены жанров не произошло: стихи – это по-прежнему главное, дар Божий, а рассказы – это моменты счастливого и какого-то полузаконного труда. Когда есть время и возможность сесть за стол и записать то, что насочинялось во время прогулки по парку, а то и просто по пути в магазин».
Валерия Галкина
Трёхкнижие № 43-44
Книжный ряд / Библиосфера
Теги: книжные новинки
Поэзия
