Час грозы
Небо, как будто бы чёрный дракон,
Пасть разевает в ужасном оскале,
Молнии мечет, как дротики, он
В оцепеневшие серые скалы.
Мир разбивается вдребезги вдруг,
Ужас хватает округу за горло,
Как в преисподней на страшном пиру,
Сходят с ума помертвевшие горы.
Полчища молний вгрызаются в твердь
Из сердцевины небесного мрака,
Мутный поток, неизбежный, как смерть,
Грозно грохочет, как цепью собака.
Чудится мне, будто где-то поэт
В городе диком сейчас умирает…
Всеми забыт – под забором, в трамвае
Или в постели… Да разницы нет…
* * *
А теперь прочти свои стихи…
Только знай, словесная бравада
Может вызвать грохот камнепада,
Как лавину снежную шаги…
Здесь, в горах, где вечера тихи,
Быть нам осмотрительнее надо.
Если ты уверен в том, что есть
То в стихах, что хочешь ты поведать
Человечеству всему и свету,
То не бойся участи поэта
И рискни стихи свои прочесть.
Слушать их тогда почту за честь!
* * *
А деревья из нашего сада
оказались вернее меня –
не покинули старой ограды
на закате осеннего дня.
Свои ветки, как плечи, сомкнули,
словно горстка лихих храбрецов,
будто насмерть стоять присягнули
на земле наших с вами отцов.
Моя горная родина стала
молчаливым приютом давно
на угрюмой земле Дагестана,
оживая лишь поздней весной.
Ветер-всадник несётся по маю
в мыле яблоневых кобылиц,
нежно-розовый цвет осыпая,
в гнёзда к лету вернувшихся птиц.
И потерянный в детстве мой мячик
ещё грустно маячит в углу,
не надеясь уже на удачу, –
что я с ним побегу по селу.
Да дожди ещё ищут тропинки
на своих журавлиных ногах,
что мои позабыли ботинки,
навсегда утонув в лопухах.
Да ещё здесь ночная прохлада
чьё-то имя читает легко,
что на ясене старом когда-то
вырезал я ножом глубоко.
А деревья за сельским забором
оказались вернее меня
и застыли безмолвным укором
на закате осеннего дня.
В крови моей весенняя сумятица
Спецпроекты ЛГ / Многоязыкая лира России / Даргинская поэзия
Теги: Даргинская поэзия
Аминат Абдулманапова
Поэт. Пишет на даргинском языке. Родилась в 1946 году в селении Харбук Дахадаевского района ДАССР. Окончила физико-математический факультет Дагестанского государственного педагогического института и Литературный институт им. А.М. Горького. В настоящее время работает редактором даргинского выпуска детского журнала «Соколёнок». Член Союза писателей СССР. Член Союза журналистов России. Автор десятков поэтических сборников: «Когда сыновья седеют», «Живое лицо земли», «Завещание сыну», «Любимые люди мои», «Материнский очаг», «Беспокойство», «В снах моих детских», «Чужой судьбы не бывает», «Ключ от солнца» и др. Заслуженный работник культуры РД, народный поэт Дагестана, лауреат Международной премии «Филантроп» за книгу «Мы растём». Награждена именными часами президента РД.
Весна
В крови моей весенняя сумятица,
Но никому о ней не расскажу…
Опять надену
Ситцевое платьице
И лёгкую косынку повяжу.
Зима, казалось,
Никогда не кончится...
А вот ведь снова свищут соловьи,
И вечерами ласковыми хочется
Писать стихи
И думать о любви.
Ещё вчера овечьими папахами
Щетинились сугробы за окном...
А нынче,
Точно дверь, душа распахнута –
И всё в ней
Перевернуто вверх дном.
Ещё вчера
В мучительном отчаянии
Черновики на части я рвала...
А нынче
Даже образы печальные
Я на язык любви перевела.
В крови моей весенняя сумятица,
Но никому о ней не расскажу…
Надену лучше
Ситцевое платьице
И лёгкую косынку повяжу.
Старик
Застыв, как незыблемый камень,
Обветренный камень гранит,
На шумном всегда годекане*
Старик молчаливый сидит.
Морщин неразборчивый почерк
Чело его избороздил.
Сынов своих старших и дочек
Давно уже дед пережил.
Сидит в гимнастерке линялой,
На посох ладони сложив,
Как будто бы смерть обвиняет
За то, что здоров он и жив.
Глаза его застланы влагой,
Но лихо под буркой горят
Простая медаль «За отвагу»
И славных Георгиев ряд.
Сидит молчаливый свидетель
Двух огненных бурь мировых...
А рядом
Аульские дети
Гарцуют на палках своих.
Пластмассовым машут оружьем
И пыль
Поднимают столбом,
Пока их не кликнут на ужин
Усталые матери в дом,
А хмурый старик
Не уходит,
Сидит он в сгустившейся мгле
И посохом медленно водит
По бурой родимой земле.
А что он там пишет —
Не знаю,
Мудрец-аксакал нелюдим...
Я с крыши своей наблюдаю
С тоскою щемящей
За ним.
О, как бы понять я хотела
Арабские те письмена!..
И, может быть, жизнь
До предела
Вдруг стала проста и ясна.
Но тайна останется тайной...
Молчание старец хранит,
Как будто бы
На годекане
Он сам превратился в гранит.
_________________________
* Годекан – центральная площадь у народов Кавказа, место общинного схода.
Родник
Отец мой не читал мудрёных книг,
Да и писать, как следует, не мог.
Но за аулом
Откопал родник,
Суровой жизни подводя итог.
Сложил он арку из простых камней
И кружку у подножья закрепил,
И нацарапал гвоздиком на ней:
«Благословен,
Кто жажду утолил».
С тех пор прошло уже немало лет,
А всё звенит студёная струя...
И парень молодой,
И древний дед
Сюда приходят так же, как и я.
И девушки с кувшинами спешат,
Им лет по двадцать,
