И последнее: сегодня борьба с плагиатом охватила всю Европу – не только Россию. А началась она, между прочим, в Германии. С появлением новых технологий стало возможным проверить любого автора. И эта борьба с интеллектуальным воровством находит самую широкую общественную поддержку. Европейские министры, обличённые в плагиате, лишаются своих должностей. В наших газетах то и дело сообщают: «ВАК заработал: за плагиат учёных степеней лишены 11 человек». «Президиум Высшей аттестационной комиссии (ВАК) единогласно лишил степени кандидата наук бывшего директора СУНЦ МГУ Андрея Андреянова, уличённого в плагиате». Даже студенческие дипломы, по поручению премьера Д. Медведева, теперь будут проверять на плагиат. Академик ВАСХНИЛ Б.С. Маслов в статье «Переполох» разоблачает махинаторов от науки, в диссертациях которых чужой текст составляет 75 и даже 87 процентов.
Напомню: в эпистолярной повести нашего Букеровского лауреата А. Морозова «Чужие письма», если верить В. Алейникову (а не верить ему нет оснований), плагиат, безусловно, присутствует. И пусть нас не убеждают, что это такой жанр – эпистолярное оригами. Так можно и до писем Чехова добраться: изрезать их в лапшу и подавать сразу на Нобеля.
Владимир Кравченко,
Её голос не услышали…
Внезапно, молодой, ушла из жизни Ирина Полянская, которую мы с Михаилом Кураевым в 1998 году безнадёжно отстаивали в жюри Русского Букера как главного лауреата.
Ещё по Литинституту помню её прозу, свежий и очень музыкальный голос и, к счастью, с хорошей горечью внутри. Потом редкие публикации: «Как провожают пароходы», «Предлагаемые обстоятельства». Первая книга в «Молодой гвардии». И вот, наконец, романы в «Новом мире» – зрелая, хорошая литература.
Полянская была наделена визуально цепким зрением, не упускающим за деталями мира его общие духовные контуры. Помогала музыка – и как тема, и как мощный аналог внутренней человеческой жизни (у неё было и музыкальное образование). Поэтому в её лучших сочинениях финалы стремятся к гармоническому разрешению, к основному тональному аккорду, обогащённому предыдущим драматическим, конфликтным развитием. Отсюда ощущение света и грусти и некой глубины текста, не сводившегося к назидательному моральному уроку, открывающего новые нравственные возможности для героев и читателей.
Она была красива: оленьи глаза, как у Татьяны Самойловой, низкий грудной голос.
Евгений Сидоров
Из книги «Записки из-под полы» (М., 2012)
«Я сам нашёл эти письма…»
Литература / Библиосфера / Эхо скандала
Теги: литературный процесс
...В шестьдесят седьмом году, аккурат к пятидесятилетию советской власти, горело Останкино.
Жгли старые деревянные дома, целые кварталы. Жгли, рушили, вывозили мусор. Высвобождалась колоссальная ширина, удручающая пустота ведущей к телецентру улицы Королёва.
Саша Морозов жил на этой улице – вернее, рядом с нею, а на Королёва жили его родители, – и это сейчас, в силу разных житейских причин, обитает Саша в родительской квартире.
А я жил неподалёку от него. Мы постоянно общались – и по-дружески, и по-соседски.
