За эту книгу Наталия Соколовская получила Премию им. Н. Гоголя (2008). Книга вошла в длинный список премии «Большая книга 2008».Героиня романа по профессии редактор, а по призванию – поэт. Она закончила знаменитый и полускандальный московский Литературный институт на излете советского строя, а к началу повествования работает в издательстве образца «постсоветского капитализма с получеловеческим лицом».После окончания Литературного института Даша оказывается в Грузии. Туда привела ее любовь к поэту Борису Пастернаку. Но в этой стране она находит и собственную, уже реальную любовь, которая развивается на фоне трагических событий апреля 1989 года и гражданской войны 1991—1992 годов, в которые вовлечена она сама и в которой принимает участие ее возлюбленный, журналист Ираклий.Даша возвращается в Ленинград, который за это время стал Петербургом. Ираклий остается в Тбилиси. Скоро у Даши рождается сын. Так начинается ее «обычная» жизнь в распадающейся стране.В роман вплетены судьбы женщин, чьи книги переписывает Даша. Это эксцентричная полуавантюристка Каталина Хуановна (бывшая Катя) и немая певунья из горной азербайджанской деревушки Айдан, чья трагическая судьба занимает в книге едва ли не такое же важное место, как судьба самой героини, может быть, потому, что это связано с «кавказской тематикой». Рассказ об издательском бизнесе девяностых, об отношениях с начальством и авторами, об особенностях отечественного книгоиздания – это смех сквозь слезы. Любимая русская реакция на трагическое.В оформлении обложки использована работа Екатерины Посецельской.
Я знала, что когда-нибудь это случится. И это случилось. Три дня назад, в поликлинике, на приеме у невропатолога. Я пошла туда, потому что замучили головокружения и боли в спине. Маленькая круглая врачиха с тиком в правом углу рта заставила меня раздеться до трусов. Так радикально со мной еще ни один врач не поступал. Голова сразу же заболела. Врачихин тик мне хотелось трактовать как улыбку. Дважды я улыбнулась в ответ. И совершенно некстати.
Врачиха придирчиво оглядела мою оставляющую желать лучшего фигуру. Опять улыбнулась. Значение этой улыбки показалось мне обидным. А чего бы она хотела: я месяцами не встаю от компьютера, работа у меня такая. Мысленно я уже готова была пустить слезу, но тут врачиха стукнула молоточком по моей коленке. Старый аттракцион с подскочившей ногой отвлек меня от грустных мыслей.
Затем врачиха поднесла молоточек к моему носу. Я вращала глазами с прилежностью первой ученицы. Мне очень хотелось понравиться суровой и такой спонтанно улыбчивой врачихе.
– Правый видит хуже?
Я обрадованно закивала:
– Хуже, хуже!
Наконец-то она заговорила! Может, удастся вытащить из нее еще что-нибудь, что я и сама знаю.
Потом врачиха заставила меня пройти по прямой линии от ее стола до двери, с вытянутыми перед собой руками. Я шла босиком по холодному полу, стараясь ступать, как манекенщица на показе, а она смотрела и улыбалась углом рта. Я этого не видела, но чувствовала спиной. Голова заболела еще сильнее. Наверное, потому, что я боялась: вдруг сейчас кто-нибудь заглянет в незапертую дверь кабинета. У нас ведь любят – без стука. А там я – не слишком юная особа в трусах. Иду, как лунатик, вытянув руки.
Врачиха, продолжая инквизиторски улыбаться, разрешила мне надеть джинсы и накинуть джемпер и стала измерять давление. Конечно, теперь оно зашкаливало. Это при моей-то гипотонии.
По-прежнему улыбаясь чему-то своему, врачиха долго писала в карточку, затем подняла на меня строгий взгляд и обратилась просто по имени, точно мы сто лет знакомы. Такая фамильярность напугала меня. Наверное, дела мои были и впрямь не очень хороши.
– Даша, вам надо сделать доплерографию. Я дам направление. Это прямо по коридору. Но платно.
– А в чем дело? – Язык у меня начал заплетаться от страха.
– Ничего особенного. Просто надо проверить сосуды. Остеохондроз, нагрузки, да и не девочка вы уже. – Врачиха опять улыбнулась. – Правда ведь?
Спорить с последним утверждением было бессмысленно. Равно как и со всеми остальными. Я решила, что в кои-то веки не буду экономить на собственном здоровье, тем более что это здоровье – голова. Единственная кормилица меня и моего малолетнего сынка Вани.
В кабинете прямо по коридору дама в нестандартном голубоватом халате, с седой, тоже голубоватой, укладкой и тяжелыми серебряными кольцами на породистых руках, уложила меня на кушетку, намазала гелем и стала водить по вискам, затылку и шее пластмассовой трубочкой.
Дама смотрела в монитор, что-то записывала в тетрадку, и при этом мы мирно о том о сем беседовали. Она мне определенно нравилась. Особенно из-за своих колец.
Колонки рядом с монитором издавали мерное шуршание, похожее на морской прибой или на шум леса в ветреную погоду. Мне было приятно сознавать, что так благородно шумит моя голова.
Но в какой-то момент мерный плеск волн сменился довольно грубым скрежетом. Точно открыли проржавевший кран. Еще этот скрежет в моей голове напоминал зубовный. Так бывает, когда пытаешься держать себя в руках, а зубы сами по себе скрипят.
Жаль, что я не видела при этом лица приятной дамы, потому что лежала к ней спиной. На вопрос, что это скрипит, приятная дама не ответила. И сразу перестала мне нравиться. Подумаешь, кольца… У моей несостоявшейся свекрови в сто раз лучше.
Со мной дама больше не говорила, а только строчила в своей тетрадке. Потом достала из принтера цветные диаграммы и сказала, что сама отнесет их врачу. То есть отдавать их мне в руки она решительно не хотела.
Стараясь показать себя уравновешенной и ко всему готовой особой, а не какой-то там психопаткой, я доверительным тоном скупо поинтересовалась:
– Опухоль?
Моя сдержанность означала: говорите, не бойтесь, со мной и не такое бывает, практически каждый день.
– Нет-нет! – В голосе дамы звучало почти возмущение. И я сразу ей не поверила.
Она шла бодрым шагом по коридору в кабинет моей врачихи. Я, мысленно поскуливая, плелась следом.
Врачиха на мои расспросы ответила, что ничего страшного, просто надо провести более углубленное исследование на магнитно-резонансном томографе.
– Но это тоже платно.
Понятное дело – платно. Если ты за свою собственную жизнь не можешь заплатить, то кому ты вообще здесь нужен. А я четко знала, что нужна своему сыну Ване.
Улыбка порхала по губам врачихи, как пойманная в сачок бабочка. Вот бы сюда хлороформ и булавку.
