Литературные майораты полностью

Первая часть этой программы почти уже выполнена, нужно только дождаться выполненія второй. Духъ анализа, которымъ Франція отличалась въ ХVІІІ вѣкѣ, уступилъ мѣсто культу чистаго искусства, искусства безусловнаго, понимаемаго не какъ изображеніе дѣйствительности, а какъ нѣчто фантастическое, не влекущее ни къ какимъ соціальнымъ послѣдствіямъ. Мы уже не рыцари идей, мы обожатели идеала. Право, нравственность, историческіе и политическіе законы имѣютъ для насъ лишь на столько значенія, на сколько они служатъ этому идеалу, который сдѣлался единственнымъ объектомъ нашей вѣры, нашей любви. Поклоненіе идеалу — такова религія всѣхъ нашихъ писателей, какой бы спеціальностью они не занимались, будь то критика, философія, исторія, романы или поэзія. Сама революція сдѣлалась чѣмъ-то фантастическимъ. Подобно всѣмъ испорченымъ и развращоннымъ обществамъ, французское общество, не вѣря болѣе ни во что и въ себя меньше чѣмъ во все остальное, обратилось просто на просто къ диллетантизму; самая прозаическая изъ всѣхъ націй вздумала считать себя націею исключительно артистическою и съ тѣхъ поръ ни принципы, ни справедливость ее уже болѣе не воодушевляютъ. Время идей прошло; въ глазахъ французской публики — писатель, который разсуждаетъ, доказываетъ, выводитъ заключенія — человѣкъ отсталый. Даже и промышленное наше рвеніе, которымъ мы до такой степени гордились, ослабѣваетъ; мы сознаемся, на что наши предки никогда бы не согласились, что нѣмцы и англичане превосходятъ насъ въ производствѣ необходимыхъ и дешовыхъ вещей: но за то никто не можетъ съ нами сравниться въ производствѣ предметовъ роскоши. Такимъ образомъ англичане, которые въ 1788 г. стояли далеко ниже насъ въ торговомъ отношеніи, въ настоящее время, получаютъ отъ внѣшней торговли около восьми милліардовъ, тогда какъ мы едва получаемъ и половину, а если будемъ и впредь идти по тому же идеалистическому пути, то, благодаря свободному обмѣну, другіе завладѣютъ вскорѣ и собственнымъ нашимъ рынкомъ. Кто-же виноватъ во всемъ этомъ? — Страна или правительство? — Ни та, ни другое. Это просто фактъ общественной психологіи, такой же фактъ какъ и то, что въ 93 году преобладала чувствительность, въ 1814 г. — законность, въ 1825 — набожность, въ 1832 — романтизмъ. Можно прослѣдить ходъ развитія подобныхъ фактовъ; но нельзя не признать ихъ фактами самобытными.

Теперь остается только выполнить вторую часть программы, т. е. добиться уничтоженія способности разсуждать, къ чему общество уже хорошо подготовлено этимъ изнѣживающимъ диллетантизмомъ. Очевидно, что какъ только въ націи окончательно заглохнетъ духъ критики, то революція будетъ окончательно побѣждена; Франція, считающая себя артистическою страною, воображающая, что она съ своимъ идеаломъ господствуетъ надъ всѣмъ міромъ, придетъ въ совершенный упадокъ; Парижъ, который называли мозгомъ всего земнаго шара, превратится въ столицу модистокъ. Вотъ къ чему приведетъ установленіе интеллектуальной собственности.

Въ древнемъ Египтѣ, кромѣ отправленія богослуженія, духовенство имѣло еще исключительное право заниматься науками, литературой и искусствами. Однообразіе египетской архитектуры и скульптуры было слѣдствіемъ этой привилегіи. Впродолженіи 15-ти, 20-ти вѣковъ типы въ искусствѣ нисколько не измѣнялись. Тотъ же характеръ неподвижности видѣнъ и въ памятникахъ Персіи и Ассиріи и служитъ явнымъ признакомъ монополіи въ области мануфактуры и искусства. Понятно, что при такихъ порядкахъ древнія общества жили, такъ сказать, внѣ времени. Для нихъ вѣкъ былъ все равно, что день: какая завидная участь! Писатели, которые восторгаются продолжительностью существованія этихъ первыхъ монархій, должны были бы по крайней мѣрѣ показать своимъ читателямъ, чѣмъ обусловливалась эта продолжительность. Многіе эмигрировали бы изъ государства, если бы видѣли передъ собою сорокалѣтнюю смерть; голодъ, холера, гражданская война и инквизиція, всѣ вмѣстѣ, не такъ страшны, какъ эта неподвижность.

Защитники интеллектуальной собственности не сознаютъ, что введеніе ея поведетъ къ уменьшенію числа изобрѣтеній и вслѣдствіе монополизаціи идей и уничтоженія конкуренціи, остановитъ ходъ прогресса. Подобное непониманіе служитъ лучшимъ доказательствомъ ихъ невинности, но не дѣлаетъ чести ихъ прозорливости.

Я кажется уже доказалъ, что всѣ произведенія, принадлежащія къ области науки и права, по самой природѣ своей непродажны; что трудъ артистовъ и учоныхъ подлежитъ тому же самому закону и что независимо отъ соображеній политико-экономическихъ, которыя заставляютъ ихъ довольствоваться простымъ гонораріемъ, самое достоинство ихъ профессіи запрещаетъ имъ требовать большаго.