Гомер пел и пел вместе со всеми, и вместе со всеми он изо всех сил старался позабыть и веселую мелодию, и забавные слова, только все было напрасно. Пробовал он запеть другие песни, например: «У Мэри Смит овца была» или «Джек и Рой идут горой, несут с водой ведерко», — но все равно и Мэри Смит и Джек со своим другом Роем очень быстро забывали про овцу и прет ведерко и начинали есть только «пончики, симпо-симпомпончики», да еще «целые вагончики» этих «симпомпончиков»...
Гомер со страхом, но и с надеждой смотрел на лица наиболее испытанных и закаленных певцов их города: на сопрано из церковного хора, на священника, на зубного врача и, наконец, на своего дядюшку Одиссея — все они пели уже много лет и легко могли переходить из одной тональности в другую и даже из мажора в минор... Так неужели они не в состоянии остановиться, когда хотят, когда песня, уже в который раз, приходит к концу?!
Нет, видно, не могут, а то бы уже давно это сделали. Они даже не могут петь потише, не то чтобы совсем остановиться!
Страшная мысль мелькнула в мозгу у Гомера: «Что, если мы никогда не остановимся?!»
И тут Гомер вспомнил, что нечто подобное уже случалось с ним как-то, около года назад. Он тогда прочитал в библиотечной книге один стишок и потом долго не мог от него отвязаться — все повторял и повторял против воли и желания. К счастью, в той же книжке был рецепт, как излечиться от этой болезни...
Но вот какой рецепт и что за книга, Гомер не мог сейчас вспомнить хоть убейте!
В перерывах между строчками песни он стал пытаться припомнить хотя бы автора, или, наоборот, название, или что-нибудь о рецепте... Ничего! Все вылетело из головы, как нарочно! Иногда ему казалось, что он уже близок к тому, чтобы вспомнить, что вот-вот он вспомнит... Но, увы, вновь его захватывала неудержимая мелодия, и он беспомощно плыл по ее течению.
«Если не найдется книжка, — думал Гомер, — без нее нам будет крышка! Тесто ем сперва я, дырку — на закуску... Ну и голова я, чтоб мне было пусто!..»
Он выждал момент, когда сопрано закончило свой самый высокий и громкий пассаж, и затем вскочил на прилавок и пропел оттуда, перекрывая могучие звуки хора:
— Ноги в руки, и пошли все скорей за мной в библи... отеку! — добавил он уже без мотива и потом продолжил: — Помню, книжка есть одна, нам помочь должна она!
Обладательница сопрано тут же подхватила на самой высокой ноте:
— Все ступайте за Гомером, он послужит нам примером!.. Собирайте дырки в чистые пробирки!..
И с этими словами танцующая и поющая толпа выкатилась из дверей кафе и понеслась по площади. И песня огласила весь город Сентерберг и даже, наверно, его окрестности:
Время было позднее, и библиотекарша собиралась уже домой, тем более что ей надо было уложить вещи: ночным поездом она уезжала в отпуск. И сейчас она стояла у стола и наскоро пересчитывала тридцать два цента, которые набрались со штрафов за сданные не вовремя книги. Она окинула прощальным взглядом помещение библиотеки — полки с книгами, столы, стулья, лестницу на второй этаж, — прикидывая в то же время в уме, всё ли в порядке, не забыла ли она чего-нибудь сделать, перед тем как запереть дверь и на две недели сказать «до свидания» всем этим разноцветным корешкам и переплетам. Внимательно посмотрела она на полку с журналами и напомнила сама себе, что, как только вернется, нужно продлить подписку на «Музыкальный ежемесячник». Потом захлопнула огромный словарь, которым пользовался Фредди и который он оставил открытым на букве «П», — захлопнула, чтобы пыль не осела за две недели на слова, начинающиеся с этой буквы, включая и слово «Пандора».
Наконец ее требовательный взор отметил, что все в абсолютном порядке.
— Ну вот, — произнесла она радостно вслух, — вот и я отправляюсь на отдых. Этого момента я давно ждала!
И в этот момент Гомер протанцевал по вестибюлю, раскрыл дверь в книжный зал и — трррах! — споткнулся о столбик с объявлением «Соблюдайте тишину», опрокинул его и упал сам.