Эта легенда о несчастных влюбленных, всю жизнь хранивших верность друг другу, на протяжении многих веков пользовалась неизменной популярностью у народов Востока, она легла в основу различных поэтических произведений (самое известное из них – поэма Низами «Лейли и Маджнун»). В дошедших до нас стихах Маджнуна рассказывается и о первых свиданиях с Лейли, о счастливых минутах любви и о трагической разлуке.
Четвертый ведущий :
Если сердце приблизить к углям
на расстоянии копья,
Возгорится огонь, запылает,
как пылает любовь моя.
Справедливо ли, что безумье,
словно кара, душе дано?
Ты сильна моя страсть! Твое чувство —
ни вода, ни хмельное вино.
Что же, пусть я любовь принимаю,
как божественный, вечный дар,
Я тобой околдован, так пусть же
я вовек не избавлюсь от чар!
Ты прекрасна, газель ручная,
как мне нравится облик твой,
Хоть живешь не в степи, а в доме
и питаешься не листвой.
Тонкой шеей напоминаешь
ты газелей, своих сестер,
Но изящней твоя походка
и нежнее твой томный взор.
И когда ты проходишь мимо,
изгибая свой легкий стан,
То мне кажется, что я знаю
сокровеннейшую из тайн.
Я похож на ловца жемчужин,
что нырял, не жалея сил,
И в ракушке, такой невзрачной,
чудо истинное открыл.
Пастух ночной! Лишь утренней порою
На миг смежу глаза и вновь открою,
И тотчас сердцем горькой мысли внемлю:
Любимую везут в чужую землю.
Что будет с той звездой, что вечно светит
В душе моей? Кто на вопрос ответит?
В ту ночь, когда сказали, что обманом
Отправят Лейлу к мужу с караваном,
Душа моя и ум подобны были
В силки попавшей птице, чьи усилья
Напрасны, ей не выбраться из сети,
Хоть ждут ее птенцы – родные дети,
Шум крыльев в шуме ветра слышен им,
Как будто мать летит к своим родным.
Но ей уже не вырваться на волю,
Напрасно проклинает злую долю.
Пастух ночной! За Лейлой утром рано
Я побреду по следу каравана.
Стать бы нам двумя газелями в степи,
Направлять куда хотим свои стопы.
Мне бы голубем, тебе голубкой стать,
И птенцов растить, и горя бы не знать.
Стать бы нам двумя дельфинами с тобой
И резвиться бы в пучине голубой.
Только лучше бы людьми остаться нам,
Чтоб вовеки не пришлось расстаться нам,
Слив уста, сойти бы в гробовую сень,
Рука об руку воскреснуть в Судный день.
Первый ведущий :
В сокровищнице мировой любовной лирики достойное место занимает японская поэзия. В Средние века господствующей формой стихотворения в японской поэзии становится пятистишие (танка).
Японская любовная лирика тесно переплетается с пейзажной, чувства обычно передаются через образы природы. А внешняя красота возлюбленной, ее душевные качества обычно не воспеваются. Здесь не было создано, как в Западной Европе, культа Прекрасной Дамы. Влюбленные любуются луной, цветами, листьями клена, выпавшим снегом, красивыми видами природы, и во время такого любования стало обычаем сочинять стихи.
Японские пятистишия отличаются богатством и тонкостью чувств, мудростью раздумий, своеобразными поэтическими образами:
Прозрачная волна у белых берегов,
Раскинутых, как белоснежный шарф,
Порой бурлит, но к берегам не подойдет,
Так – ты ко мне.
И полон я тоски…
