Слова ложатся сонными в тетрадь.
Как труден переход из яви в сон.
Проходит день, и нужно выбирать…
Но в небе расцветает синий лен…
И смотришь ты, и он тебе вослед
Глядит – не наглядится – как уснуть?!
Куда уходишь ночью ты, поэт,
Ведь днем дороги этой не вернуть?
Уходишь ты слепой походкой сна,
С повадкой зверя, раненного в грудь.
Зовет на водопой тебя весна,
Чтоб мог ты ее горечи глотнуть.
И сирый твой успех, как шерсть, намок.
И кто-то позади следы заплел.
Но ты, других не ведая тревог,
Идешь – и сотни лет уже прошел.
Ложатся буквы лесом рук и тел,
Как скошенная ливнями трава.
Когда ты станешь, как бумага, бел,
Тогда во сне заговорят слова,
Тогда в свой дом вернется поутру
Уже не тень, не силуэт, не звук…
А просто скажут: «Здесь он ко двору.
Достаточно с него дорог и мук».
Третий чтец
Строка из старого стиха слывет ненастоящей:
Она растрачена уже, да и к мольбам глуха.
Мне строчка новая нужна какая-нибудь послаще,
Чтоб начиналось из нее течение стиха.
Текут стихи на белый свет из темени кромешной,
Из всяких горестных сует, из праздников души.
Не извратить бы вещий смысл иной строкой поспешной.
Все остальное при тебе – мужайся и пиши.
Нисходит с неба благодать на кущи и на рощи,
Струится дым из очага, и колея в снегу…
Мне строчка новая нужна какая-нибудь попроще,
А уж потом я сам ее украшу, как смогу.
Текут стихи на белый свет, и нету им замены,
И нет конца у той реки, пока есть белый свет.
Не о победе я молю: победы все надменны,
А об удаче я молю, с которой спроса нет.
Пугает тайною своей ночное бездорожье,
Но избежать той черной мглы, наверно, не дано.
Мне строчка новая нужна какая-нибудь построже,
Чтоб с ней предстать перед тобой мне не было б грешно.
Текут стихи на белый свет рекою голубою
Сквозь золотые берега в серебряную даль.
За каждый крик, за каждый вздох заплачено любовью.
Ее все меньше с каждым днем, и этого не жаль.
Первый чтец
Дай выстрадать стихотворенье!
Дай вышагать его! Потом,
Как потрясенное растенье,
Я буду шелестеть листом.
Я только завтра буду мастер,
И только завтра я пойму,
Какое привалило счастье
Глупцу, шуту, бог весть кому.
Большую повесть поколенья
Шептать, нащупывая звук,
Шептать, дрожа от изумленья
И слезы слизывая с губ.
Второй чтец
Вот книга кончена.
Ей отдана душа,
Как будто обрывается дыханье.
А за душою нету ни гроша,
Чтоб продолжать свое существованье.
Вот книга кончена,
Ее отданы года.
До самого последнего мгновенья…
И кажется:
Я больше никогда
Уже не напишу стихотворенья.
