Половину своих книг я написал от первого лица, так что я отождествляю себя с рассказчиком. Оно и необходимо, чтобы найти язык, который нужен для рассказа, нужную географию, юмор и т. д. Моя первая книга, «Группа “Коммитментс”», была по большей части сборной солянкой, но все равно я доверил повествование одному герою, Джимми Рэббиту. Это была его книга.
Стивен Кинг утверждает:
Все начинается с меня. Даже если я пытаюсь перенести на книжные страницы человека из реальности — например, Дика Чейни, который лег в основу одного из персонажей, — источником все равно служит мое воображение.
Найпол признавался, что его вымышленные персонажи не особенно отличаются от него самого:
Каждый раз, когда я начинаю писать, у меня постоянно придумывается персонаж, который по опыту похож на меня. Много лет я пытался понять, что же с этим делать. И ответ пришел: принимать это как есть и не создавать надуманного персонажа, а показывать этапы его эволюции.
В изложении Харуки Мураками это еще ярче:
Взгляните на это моими глазами: у меня есть брат-близнец. И когда мне было два года, один из нас — другой — был похищен. Его увезли далеко-далеко, и с тех пор мы не виделись. Я считаю, что мой главный герой — это тот самый близнец. Часть меня, но не я, мы не виделись много лет. Это альтернативный вариант меня самого. По ДНК мы одинаковы, но наше окружение различно, так что и наш образ мыслей тоже будет различаться. Каждый раз, когда я пишу книгу, я словно оказываюсь в чужой шкуре. Потому что иногда быть собой я устаю. Если у вас нет фантазии, то зачем писать книгу?
Теннесси Уильямс не утверждал, что пишет прямо «с себя», но говорил, что обычно рисует определенные человеческие типы:
Мне оказалось проще понять героев, которые стоят на грани истерии, боятся жизни, отчаялись достучаться до другого человека. Но эти люди, внешне очень хрупкие, на самом деле очень сильны.
В интервью радиостанции BBC Эдвард Форстер сказал:
Я вполне уверен, что я не великий романист, потому что на бумагу переношу всего три человеческих типа: тип, к которому, на мой взгляд, принадлежу я, тип, который меня раздражает, и тип людей, к которому я бы хотел принадлежать. Когда же читаешь действительно великих писателей — например, Толстого, то оказывается, что им удаются любые типажи.
С ним согласна Юдора Уэлти:
Герои порой появляются случайно, но думаю, что если ты можешь писать о человеке, полностью отключившись от собственного «я», войдя в кожу, сердце, разум и душу героя, который на тебя не похож, то именно тогда он становится на страницах книги реальным человеческим существом.
ЮДОРА УЭЛТИ (1909–2001)
