Известны романы Доктороу «Рэгтайм», «Книга Даниила» и «Марш». Первый свой роман — «Добро пожаловать в тяжелые времена» — он написал под влиянием многих вестернов, сценарии которых он прочитал во время работы на киностудии. Он недолго служил в американской армии в составе оккупационных войск в Германии.
Не все согласны с этим. Стэнли Элкин говорит:
Я считаю, что больше — это больше. Я считаю, что меньше — это меньше, толстый — это ТОЛСТЫЙ, тонкий — тонкий, а достаточно — это достаточно. Известна полемика между Фицджеральдом и Томасом Вулфом, в которой Фицджеральд критикует Вулфа за один из его романов. Фицджеральд говорил, что Флобер верил в точно подобранные слова и что существует два вида писателей: те, кто вставляет слова, и те, кто их выкидывает. Вулф, возможно, был не таким хорошим писателем, как Фицджеральд, но при этом его книги оказались гораздо лучше. Он ответил: «При чем тут Флобер? Шекспир вставлял слова, Мелвилл вставлял слова». Не припомню, кого еще можно отнести к этому типу, но я лучше буду вставлять слова, чем их выкидывать.
Поскольку совет Чехова играет большую роль в этой главе, уместным будет поговорить о мастерстве и элегантности, с какими он использовал описания для установления фона повествования в начале рассказа «Кухарка женится». Заметьте, что он рассказывает нам не только о том, что происходит, но и о том эффекте, который происходящее оказывает на разных участников события:
Гриша, маленький, семилетний карапузик, стоял около кухонной двери, подслушивал и заглядывал в замочную скважину. В кухне происходило нечто, по его мнению, необыкновенное, доселе невиданное. За кухонным столом, на котором обыкновенно рубят мясо и крошат лук, сидел большой, плотный мужик в извозчичьем кафтане, рыжий, бородатый, с большой каплей пота на носу. Он держал на пяти пальцах правой руки блюдечко и пил чай, причем так громко кусал сахар, что Гришину спину подирал мороз. Против него на грязном табурете сидела старуха нянька Аксинья Степановна и тоже пила чай. Лицо у няньки было серьезно и в то же время сияло каким-то торжеством. Кухарка Пелагея возилась около печки и, видимо, старалась спрятать куда-нибудь подальше свое лицо. А на ее лице Гриша видел целую иллюминацию: оно горело и переливало всеми цветами, начиная с красно-багрового и кончая смертельно-бледным. Она, не переставая, хваталась дрожащими руками за ножи, вилки, дрова, тряпки, двигалась, ворчала, стучала, но в сущности ничего не делала. На стол, за которым пили чай, она ни разу не взглянула, а на вопросы, задаваемые нянькой, отвечала отрывисто, сурово, не поворачивая лица.
Мы видим множество деталей вроде капли пота на носу, что позволяет нам мысленно представить яркую картину, но при этом описание не утомляет читателя. Чехов выхватывает самые красноречивые образы, чтобы передать те эмоции, которые бурлят на кухне.
Несомненно, в отношении количества описаний в романах вкусы изменились.
Эдгар Лоуренс Доктороу частично приписывает это влиянию кино:
