Ранил за то, что Энея хотела я вынесть из боя,
Милого сына, который всего мне любезнее
в мире.
Зевс.
Милая дочь! не тебе заповеданы шумные брани.
Ты занимайся делами приятными сладостных
браков.
Афродита.
Ныне уже не троян и ахеян свирепствует битва;
Ныне с богами сражаются гордые мужи данаи!
Читатель.
Девочка! Тебе-то зачем эта Троя?
Что тебе эта рухлядь: стены
Пота и баталий, победная песня
Школьного мифа?
Представь сражения, триумфы, царства,
Копья, колесницы – пускай их! – оставь им,
Чтоб тебе пребыть от веков и доныне.
Только Кипридой!
Зевс.
Ты занимайся делами приятными сладостных
браков;
Брани бурный Арей и Паллада Афина устроят.
Читатель.
Сколько некорысти в твоём лукавстве!
Сколько нестяжания славы – в тщеславьи!
Воины мы, если вы беззащитны, богини1
От театра.Поэзия Ильи Габая не знает эпической дистанции – почти полная слитность автора с тем, что он пишет; даже когда возникают на взгляд эпические образы.
Появляется девушка в белом.
Девушка (оглядываясь)
В последний раз в именье родовом…
Некто.
Дочь губернатора!
С чего бы ей? А – вот…
Девушка.
В последний раз – и на беду – безлунье.
И дерево бормочет, как колдунья.
Некто.
Идёт отсчёт пророчеств и проклятий,
привычный, надоедливый отсчёт…
Девушка.
И ветки распростёрлись, как распятья.
Не всё ль равно – тюрьма иль эшафот?
Некто (приближаясь.)
А для чего? Зачем идти на крест?
Зачем тебе – в огне, в крови, в железе –
унылый мир, где каждый чист и Крез
и все поэты пишут «Марсельезы»?!
Девушка растерянно оглядывается.
И то сказать: на взвинченном пути,
где весь словарь улёгся в слово «порох», –
есть авторы листовок. Есть статьи.
Но нет поэтов. И не жди их скоро.
И горько знать, но если бы не казнь
и если б старость – в охах, вздохах, склоках –
ты только и сумела б, что проклясть
паденье нравов и ненужность Блока.
Девушка.
Идёт отсчёт. И цель, как смерть: проста.
И далеко. И не дожить до Блока.
И, стало быть, такая есть дорога;
есть путь такой: поверить в смерть, как в Бога,
и так же: до конца и до креста.
Некто.
Но ты прелестна. Только в этом суть.
Ты – женщина. И правда только в этом.
И надо жить. Жить и сберечь красу
куда трудней, чем игры с пистолетом.
За что ж – тебе? За тяжкие грехи?
За что твою прославят душу живу
не светлые и робкие стихи,
а боговдохновенные призывы?
(Отходит. Пауза. Обращаясь в зал).
И сколько надо Церквей на Крови,
чтобы понять, отбросив прочь химеры,
что смертоносна вера без любви,
как не спасает и любовь без веры.
В зрительном зале двое, которых назовем бесы.
Бесы.
… Запущены, подобно колесу,
необратимо:
Первый бес.
«выстрел…»,
Второй бес.
«порох…»,
Первый бес.
«бомбы…»
Девушка.
Идёт к концу намеченный отсчёт.
Некто.
А ты красива. Только в этом суть.
