Так же загадочна роль другого участника покушения на фюрера — сестры композитора — актрисы Ольги Чеховой. Она жила в Берлине, и ее игра в кино нравилась самому Адольфу Гитлеру[109]. Она, по утверждению ряда авторов, с тридцатых годов прошлого века сотрудничала с советской военной разведкой под оперативным псевдонимом «Мерлин». Автор книги «Русская королева III рейха» Борис Тартаковский утверждает, что Чехова была завербована в Париже неким сотрудником советского посольства по имени Сергей[110], а журналист Марк Штейнберг в одной из своих статей написал, что это событие произошло в Москве[111].
Мы не будем анализировать достоверность утверждения о связи Ольги Чеховой с советской военной разведкой, т. к. это выходит за рамки данной книги. Отметим лишь, что осенью 1941 года агент «Мерлин» не участвовала в подготовке убийства Адольфа Гитлера, т. к. находилась на связи (если она действительно сотрудничала с Разведупром) у сотрудников военной разведки, а не НКВД. Изложенная выше версия подготовки убийства нам кажется сомнительной, т. к. предполагаемый исполнитель не имел бы доступа к жертве.
Хотя покушение на фюрера действительно готовили подчиненные Павла Судоплатова. Вот только речь идет об операции, где участие композитора (даже если бы ему позволили лично встретиться с фюрером, что само по себе невероятно) было бы минимальным. Чекисты планировали организовать взрыв во время визита диктатора в Кремль[112] или во время посещения им Большого театра. Ключевую роль в осуществлении этой акции предстояло сыграть сотруднице внешней разведки Анне Федоровне Камаевой-Филоненко[113]. Шансов выжить у нее после покушения не было. Это прекрасно понимал не только Павел Судоплатов, но и сама исполнительница. И, несмотря на верную гибель, она согласилась выполнить задание.
Анна Федоровна Камаева (по мужу Филоненко) родилась в 1918 году в подмосковной деревушке в многодетной крестьянской семье. Обычное детство, семилетняя школа, затем учеба в фабрично-заводском училище и работа на московской ткацкой фабрике «Красная роза»[114]. У нее были все шансы сделать карьеру по партийной или профсоюзной линии. Когда ей еще не исполнилось 18 лет, коллеги по работе выдвинули ее кандидатом в депутаты Верховного Совета СССР. Свою роль сыграли безупречная (по советским меркам) анкета и деловые качества. Она не прошла по формальному признаку — слишком юна. Зато для работы в органах госбезопасности возраст оказался не помехой. После обучения в 1938 году в ШОН (Школе особого назначения, являвшейся кузницей кадров для внешней разведки) Анна была зачислена в Иностранный отдел — центральный аппарат советской внешней разведки[115].
Зимой 1941–1942 годов Камаева сражалась в составе одного из спецотрядов Второго отдела НКВД СССР на территории Московской области, оккупированной немцами. После выполнения этого задания ее вызвали в штаб командующего Западным фронтом Георгия Константиновича Жукова. В приемной она встретилась со своим будущим мужем Михаилом Ивановичем Филоненко, который командовал спецотрядом «Москва». Это подразделение подчинялось Второму отделу НКВД СССР. В течение трех месяцев пятьдесят бойцов действовали в тылу противника и совершили серию диверсий на коммуникациях противника. Потери отряда составили четыре человека убитыми и несколько ранеными[116].
«Фирменный» почерк диверсантов — они не оставляли свидетелей, убивая всех военнослужащих вермахта. Поэтому немцы не могли определить «ведомственную» (местные партизаны, армейские диверсанты или чекисты) принадлежность нападавших и их численность.
Павел Судоплатов и его подчиненные внимательно изучили все подробности того рейда и накопленный опыт активно использовали при разработке тактики действий в тылу противника других спецотрядов.
В 1942 году пути Анны и Михаила разошлись, хотя оба продолжали служить под командованием Павла Судоплатова. Филоненко в составе спецотряда «Олимп» Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР снова был заброшен за линию фронта, а Камаева продолжала работать в центральном аппарате Четвертого управления НКВД-НКГБ СССР и интенсивно готовиться к работе по линии «нелегальной» разведки[117]. Интенсивно учила чешский, испанский и португальский языки[118].
В октябре 1944 года руководством НКГБ СССР было принято решение об участии Камаевой в операции по освобождению находившегося в мексиканской тюрьме Рамона Меркадера, убившего Льва Троцкого. Перед командировкой в Мексику разведчица встречалась с Павлом Судоплатовым и обсудила с ним детали будущей операции.
