«Утром 15 мая 1945 г. я — командир батальона автоматчиков 162-й танковой бригады — выехал на разведку в зону, контролировавшуюся на тот момент американскими войсками. Дело происходило в Чехословакии, недалеко от деревни Брежи… Проезжая мимо леса, я заметил группу людей в немецкой форме. Несмотря на предостережения моего шофера Андреева, подошел к ним. Со мной заговорил офицер, оказавшийся командиром батальона 1-й дивизии власовцев капитаном Кучинским. Я стал агитировать его не сдаваться американцам, а переходить на нашу сторону. После короткого совещания со своими офицерами Кучинский построил батальон и приказал двигаться на территорию, занятую Красной армией… Тем временем мы с Кучинским заметили небольшую колонну легковых автомашин, двигавшихся на запад в сопровождении двух американских “Виллисов”. Я спросил: кто это? Кучинский ответил, что это штаб дивизии… Кучинский подсказал мне, что вместе со штабом 1-й дивизии часто ездит сам генерал Власов. Я несколько раз прошелся вдоль колонны, агитируя водителей ехать сдаваться Красной армии. Один из них посоветовал обратить внимание на громадную черную “Шкоду”. Подойдя к ней, я увидел в салоне, не считая водителя, одну женщину и двух мужчин. Про женщину я позднее узнал, что она была “фронтовой женой” генерала Власова, а мужчины оказались начальником контрразведки 1-й дивизии власовцем Михальчуком и личным переводчиком Власова Росслером.
Я открыл заднюю боковую дверь и вывел переводчика из машины, намереваясь осмотреть салон. В этот момент из-под груды одеял высунулся человек в очках, без погон. На вопрос, кто он такой, ответил: “генерал Власов”. От неожиданности я обратился к нему “товарищ генерал”, хотя какой он мне товарищ. Власов тоже явно оторопел. Однако вскоре пришел в себя, вылез из автомобиля и, игнорируя меня, направился к американцам — просить их связаться по рации со штабом армии. Вскоре к нашей колонне подъехал еще один “Виллис”, где сидели американские офицеры. Я сказал им то же самое, что сказал бы и сейчас кому угодно: генерал Власов нарушил воинскую присягу, поэтому он должен предстать перед нашим судом. На мое счастье, американцы оказались общевойсковыми офицерами, а не офицерами контрразведки — иначе история могла бы получить совсем иное развитие. Видя, что со стороны американцев сопротивления не будет, я сделал вид, что еду вместе с Власовым назад — в штаб американской дивизии. Сев позади Власова в его “Шкоду”, я приказал водителю разворачиваться и гнать вперед. Пока разворачивались остальные машины колонны, мы успели отъехать довольно далеко. Власов пытался приказывать водителю, куда ехать, но водитель, смекнув, что к чему, уже его не слушал. Генерал почувствовал неладное и на берегу красивого озера, где машина немного сбавила скорость, попытался выпрыгнуть на ходу. Однако я успел схватить его за воротник и, приставив пистолет к виску, сказал: “Еще одно движение, и я вас застрелю”. После этого он вел себя спокойно… В 8 часов вечера я сдал Власова командиру 25-го танкового корпуса генерал-майору Фоминых. Больше я Власова не видел»[195].
Так был арестован самый известный предатель Великой Отечественной войны.
После ареста генерала Власова доставили в Москву, где он содержался во внутренней тюрьме на Лубянке как секретный арестант № 31. Закрытый судебный процесс проводила Военная коллегия Верховного Суда СССР под председательством В. Ульриха. Хотя в последнем слове приговоренные объявили о своем раскаянии и просили сохранить им жизнь, 30 июля 1946 года за измену Родине и открытую шпионско-диверсионную деятельность Власова и 11 его сподвижников приговорили к смертной казни через повешение. Приговор был приведен в исполнение в ночь на 1 августа во дворе Бутырской тюрьмы.
Особенно упорно советские спецслужбы пытались уничтожить руководителей так называемой «Локотской республики». Для того чтобы понять этот особый интерес, расскажем подробнее о том эксперименте, который проводили на оккупированной территории Брасовского района Орловской области немецкие власти.
Именно здесь, в Локте, немцы решили создать экспериментальный самоуправляющийся русский район с «мягким», практически незаметным оккупационным режимом. Этому эксперименту покровительствовал министр по делам оккупированных областей на Востоке Альфред Розенберг, а непосредственно руководило им командование немецкой 2-й танковой армии во главе с генерал-полковником Рудольфом Шмидтом.
