С местными градоначальник старался поддерживать отношения хорошие. Наливал им воды, менял провиант, а то и отдавал так, задаром.
Но чаще – происходил мен, до которого особо охочими оказались казаки. И хотя часто никто не знал языка друг друга, порой у ворот начинался целый базар с гамом и шумом.
Против таких контактов возражал казачий старшина:
– Что они по свойски лопочут – хрен поймешь. Вот сейчас они в пустыню уйдут, а где они выйдут – никто не знает. Не то у китайца, не то у англичан… И уж непонятно, чего они там им налопочут.
– Не волнуйтесь. Они нашего языка не понимают, стало быть, никто им ничего не сболтнет. С иной стороны, неизвестно, поймут ли то, что они рассказывают… Да и, собственно, что они видели? Город, обнесенный колючей проволокой? А озлоблять их опасно – это их земля. Захотят – вырежут посты… Могут в лагерь пробраться, что-то украсть…
Но казахи решили, вероятно, что выгоднее торговать, потому поэтому за колючую проволоку не стремились.
Ученые занимались своими делами, казаки их охраняли.
Пахом ходил вдоль берега в штанах и куртке из парусины. За плечом одно время носил ружье, но поняв его бесполезность, дополнил его удочками. Со своей обычной бородой и туркестанском кепи он напоминал Робинзона Крузо с иллюстраций Людвига Рихтера.
Андрей скучал, в чем откровенно признался в этом Грабе.
– Поверьте, это ненадолго. Скоро что-то случится…
– Наверное, в строевой части и то веселее…
– Ну, как вам сказать. Вот взгляните на себя. Поступили бы в гвардейский полк, или в жандармерию. И жили бы спокойно, просиживали бы штаны, жизнь вошла бы в тираж, словно дешевая газетка. Все предсказуемо. За летом – осень, за зимой – весна и так до пенсии. Скучно, так, верно, о какой-то войне мечтать начнешь. А тут вы, можно сказать на всем готовеньком: позавчера дрались с чукчей, вчера – в тайге спали около внеземного корабля. Сегодня вот в пустыне, а что с вами будет далее – даже Аллах не ведает. Может, вас завтра застрелят на улочках Монмартра. Вы не находите, как это романтично – быть убитым в Париже?
Андрей отмахнулся.
Другим безусловно скучающим оказался фотограф экспедиции. Он от безделья сфотографировал чуть не каждую улочку, каждый дом со всех ракурсов. Фотографическому делу обучился и Андрей.
Оно было для молодого человека сродни магии: увлекал не сколько поиск видов, не фотографирование. Чудом казался сам процесс, когда на чистом будто бы листе под воздействием химикалий возникало изображение.
Пока Андрей был юнкером, фотоаппарат и химикалии были непозволительной роскошью. Ну а в Белых Песках он обучался за счет государства. И в течение целого месяца, пока к этому занятию не охладел, Данилин везде с собой носил простенький аппарат.
В летающей тарелке было обнаружено множество записей, начиная от надписей на агрегатах, заканчивая даже несколькими книгами. Но о чем они были – понять было невозможно, иллюстраций в них не было.
Самым интересным было то, что инопланетные книги по формк до чрезвычайности похожи на земные. Андрей спросил об этом у Беглецкого.
– Это рационально. Попробуйте, к примеру, сшить круглые листы в книгу. Если они неквадратные – остаются незаполненные места.
– А зачем им вообще книги при этой всей электрике?..
– Видите ли, Андрюша… У книги никогда не кончится источник питания. Ее довольно трудно разрушить.
Листы инопланетной книги были из какого-то весьма прочного материала. Их не брали ножницы, с трудом они поддавались ножовке.
Ко всему прочему удалось запустить устройство, которое на плоскую матовую поверхность вывалило непонятные схемы, символы… Их было миллионы, и лишь некоторые Андрей успел сфотографировать на свой «Кодак».
– Это кинескоп, телескопия. Я читал, и генерал мне рассказывал, – пояснил Грабе. – Только у нас экраны полуквадратные, а тут прямоугольный. Как вы думаете, если мы это расшифруем, мы сильно продвинемся?..
– Всяко быстрее дело пойдет…
В начале мая прибыл Попов, получивший к тому времени чин капитана. Приехал он в костюме штатском словно в отпуск. Сделал это необычно – до Царицына на поезде, а далее – на трехколесном мотоцикле.
– Это рискованно было, – пожурил его Грабе. – Могли в дороге обломаться, что тогда?.. Помощь откуда ждать?..
– А… Нет в вас веры в технику! Ежели бы даже обломался и не починился бы сам – пошел бы пешком. Потом бы на конях вернулись, чай не Невский проспект, не украдут.
– Не украдут, а просто заберут как брошенное.
– Да они наверное не знают, что это такое!
– Потому и заберут как диковинку!
Попов занял место в комнате рядом с Андреем, на следующий день стал его учить, как управляться с трехколесным агрегатом. Начал с неприятных и грязных моментов: мотоцикл нуждался в смазке и чистке.
После удалился на пляж вместе с Грабе.
У Андрея же были другие занятия в фотолаборатории…
Рыбачили с камней, но крючок то и дело цеплялся, и приходилось заходить в воду, чтоб его выпутать.
Попову тут нравилось:
– Хорошо тут у вас! Хорошая рыбалка. Жарко, солнце припекает. Вода теплая, купаться можно… Прям рай земной!
– Купайтесь, – разрешил Грабе. – Если здоровье недорого.
– А чего так?..
