Там, на борту эсминца еще принимали решения… Кем все же был Джерри, если так легко распоряжался имуществом Британской Империи?..
Но Андрею было не до того. Он кратко задумался и отбил ответное сообщение:
ПОЛКОВНИК ДАНИЛИН РАЗДЕЛИТ СУДЬБУ СВОЕГО ОТРЯДА ТЧК
Казалось кратко и понятно. Но там, будто не поняли.
ЗА ВАМИ БУДЕТ ВЫСЛАН САМОЛЕТ ТЧК
И когда Данилин хотел снова повторить, что отряд он не покинет, состоялся краткий телеграфный диалог:
СКОЛЬКО ВАС ВОПР ЗНК
ПЯТЬДЕСЯТ ТЧК
НАЗОВИТЕ САМУЮ ВОСТОЧНУЮ ТОЧКУ ЗПТ КОТОРУЮ МОЖЕТЕ ДОСТИЧЬ ТЧК
Андрей выглянул в окно, увидел на перроне одного путейца, спросил:
— Эй, любезнейший, какая станция перед Мариуполем последняя?
— Известно какая… Сортировка ихняя, Сартаны…
Через минуту это стало частью сообщения.
Из Новороссийска передали:
САМОЛЕТ БУДЕТ ЖДАТЬ ДО ЧЕТЫРЕХ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ ТЧК РАЗ В ПОЛЧАСА ВАМ СИГНАЛ БЕЛОЙ РАКЕТОЙ ТЧК МЫ ВЫТАЩИМ ВАС ТЧК СЛОВО ДЖЕНТЕЛЬМЕНА ТЧК ВАШ ДЖЕРРИ ТЧК
Сеанс связи был окончен.
Андрей собрал телеграфные ленты, скомкал и бросил их в ведро.
Выглянул в окно: за станцией догорало краткое уже совсем зимнее солнце. Верно, отъезд стоило отложить до утра: в темноте сейчас ездить неуверенно. А если выступить с первыми лучами солнца, времени будет предостаточно. Даже если путь разрушен сразу за Волновахой, можно пересесть на лошадей — аллюр два креста и за часов шесть-семь — на месте… Стоило, конечно, путейцев взять под охрану до утра, дабы не сообщили чего Нестору Иванычу… И аппарат телеграфный им надо разбить… Жалко, конечно, но себя жальче… И выставить сегодня двойные посты. Ничего, казачки потерпят… Особенно, если сказать, что завтра они будут на Кубани.
Но прежде чем отправиться отдавать приказы на ночь, Андрей перестроил передатчик на другую волну и отбил еще одну телеграмму:
ЖДИТЕ ТЧК Я УЖЕ В ПУТИ К ВАМ ТЧК ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ БУДУ ТЧК
И выключил передатчик.
Тронулись в рассеивающихся сумерках, выехали в зимний туман.
Путейцев заперли в комнате — по всем признакам они не должны были успеть предупредить уважаемого Нестора Ивановича.
Но уже около Мариуполя, не то под Кальчиком, не то под Каранью справа ударила трехдюймовка. Успела сделать три выстрела: первый отлетел горохом от бронированного борта «Волхва», третий поджег крышу на «столыпинском» вагоне с лошадьми, но казаки сбили пламя даже не останавливая «вспомогач». А вот второй снаряд попал в штабной вагон. Убил денщика и разбил в щепу радиопередатчик — словно отомстил за расколоченный телеграфный аппарат в Волновахе.
Ближе к полудню подошли к Сартаны. Судя по карте город, был совсем рядом, может быть, вот с тех холмов можно было рассмотреть если не крыши домов, то трубы находящегося в предместье «Никополя-Провиданса».
Где-то на юге переругивалось две артбатареи: возможно, город снова переходил из рук в руки.
Но далее дороги бронепоезду не было: у выходного семафора поперек рельс лежал перевернутый паровоз. Убрать его, заменить полотно — недолгое дело, на полдня работы. Но вот его в распоряжении отряда не было. Да и какой смысл?
Андрей распорядился снять замки и прицелы с орудий, пулеметы, велел подготовить состав к подрыву. Подошел к радиостанции: нет, решительно ничего с ней уже не сделать.
Бронепоезд стал на запасный путь. В двенадцать Андрей осмотрелся вокруг, ожидая увидеть белую ракету. Но ее не было. Значит, самолет еще не прибыл.
Казаки дремали в залах ожидания, Андрей прохаживался по перрону, глядел на карманные часы, на циферблат, висящий над кассой — стрелки на нем давно замерли.
На лавочке у мастерской сидел одноногий путеец. Он курил трубку, вырезанную из кукурузного початка. Казаки с бронепоезда отсыпали ему махорки, поэтому с прибывшими он был без меры любезен.
— Э, как садять! Как садять! — кивнул он в сторону канонады.
— За город сражаются?
— Да то навряд. Город третьего дня Махно взял. Это корабли с моря по гавани и бирже лупят. А махновцы, вишь, отстреливаются.
Выходило, дороги не было не только вперед, но и назад.
Андрей вышел из здания вокзала, прошелся по улицам поселка, рассмотрел поля вокруг него. Вот это, пожалуй, можно хоть сейчас использовать как летное поле. Вот сейчас с юго-востока прилетит самолет, а он, Андрей, укажет ему место… Потом короткий отдых, и снова путь, Аккум и окончательное бегство — эвакуация… Надо бежать из этой страны, с этой планеты…
Но самолета не было.
Что было в телеграмме? Самолет должен был вылететь с рассветом, сюда он прилетел бы тогда ну пусть в одиннадцать дня — даже до полудня. Джерри обещал, что ожидать будет до четырех… Меж тем — уже начало второго, а самолета все нет.
Что с ним стало? Не смог вылететь? Потерпел катастрофу? Сбили над морем?..
И ведь уже никак не связаться с Новороссийском…
Время шло дальше, начало даже смеркаться.
Андрей торопливо посмотрел на часы. Неужели обманули? Неужели мир настолько плох, что и слово джентльмена ничего не значит.
В зале ожидания затопили печь. Андрей присел около нее.
— Зря вы, Ваше Высокоблагородие… — проговорил сидящий тут же урядник.
— Что зря?.. — удивился Андрей.
