Й. Всего лишь промежуток
Меж тем, как вверх подбросит
Судьба монетку вашу,
И тем, как Рок прихлопнет
Ее назад к земле.
Б. И все?
Й. Потом им интересно: Орел ты или Решка,
Ценнейший экземпляр в коллекцию возьмут.
У этих нумизматов рука уже набита:
Чего ты стоишь, сразу они определят.
Б. Так в чем же смысл жизни?
Й. Замереть в полете — зависнуть "у паветры",
А, может, на ребре попробовать стоять.
Б. Так что же тогда любовь в твоем денежном измерении?
Й. Кто как подзалетит:
Вы угадать не в силах,
С какой монетой вас
Прихлопнут в этот раз.
Б. Да-а, интересно, интересно. Но все эти разговоры — не больше, чем разговоры. Мы поговорим, пообсуждаем что-нибудь, поспорим, посоглашаемся, а реальная жизнь останется реальной жизнью./вздыхает/
Й. Вы больше месяца в терзаньях,
Раздумьях тщетных и исканьях!
Мой друг, скажите, наконец,
Что все-таки случилось между вами?
Б. Ну что что? Все просто. Было поздно, мы сидели в каком-то баре, пили кофий. Потом нас выгнали, потому что у нас не было клубных карточек. Пришлось куда-то идти. В Пищаловском все уже закрылось, «Риф» в тот день не работал, тогда нас подбросили к Старому Рынку, знаешь, там Замчище…
Й. /явно издеваясь/ Там чище Зам, но почему?
Б. Очень смешно. /обиженно/ Не хочешь слушать, зачем спрашивал?
Й. Не обижайтесь, Башта.
Все! Молчу! Ни слова!
Б. Ну так вот. Мы с Дайма гуляли по Людамонту и набрели на Хотел. А затем — все как во сне… Такого уже давно не было… Мы долго не могли заснуть, он все что-то рассказывал, я помню: чтото безумно захватывающее, какую-то легенду или притчу. Я так и не дослушал ее до конца, я заснул раньше, чем он закончил ее рассказывать.
Й. Какая непростительная блажь:
Сидеть без клубной карточки в кафе!
Но возмутительней всего:
Заснуть, когда вам притчу речут!
Б. Когда я проснулся на следующий день, его уже не было. Сначала я даже не заметил этого… /с отвращением/ какой-то выродок лежал на нашей кровати, закутавшись в одеяла. Таких уродов я ни разу в жизни не видел! У меня все внутри перевернулось! Хорошо, что он спал. Я тихонько оделся и выбежал на улицу. Черт! Только сейчас вспомнил: я в номере свою шапку забыл, черную такую. На ней еще сбоку барвинок был вышит. Точно, забыл!
Й. Кто это был, мне зело интересно,
Истории сией я требую конца!/смекнув, что был груб, извиняется:/
Повествование свое
Прошу вас продолжать.
Б. Не знаю. Я был так ошарашен, что просто сбежал. Дайма я больше не видел. Вот и все. Теперь я ищу его.
Й. Как объясняете вы это?
Какие версии имеются у вас?
Откройтесь мне и не темните!
Жду с нетерпеньем ваш рассказ!
Б. Он пропал в двадцатых числах января, точно не помню
— КОШЕЛКА-
(история одной кошельковой собаки)
Мой первый хозяин меня очень любил — кормил в строгом соответствии с диетой, даже выгуливал… на своем письменном столе. Последнее не без задней мысли — клиенты, завидев меня, добрели. После того, как хозяин знакомил их с моей родословной (постоянно путая Цинскую династию с Циньской), они не глядя подмахивали контракты, уделяя больше внимания моей прогулке вокруг массивной золотой чернильницы или статуэтки сфинкса, служащей пресс-папье, чем содержимому документа. Описывая мою породу как своеобразный живой талисман кошельков и шкатулок, он всегда делал многозначительную паузу, после которой сообщал — у него есть неопровержимые доказательства того, что в знаменитом ларце Александра Македонского жил один из моих предков. Честно говоря, не уверена. Мы ведь не просто талисманы Маммоны, мы еще и стражи материального благополучия. В формуле Т — Д — Т наше место в самом ее сердце. А в ларце Македонского хранилась всегонавсего одна книга… Ну да чего не простишь любимому хозяину! Он постоянно покупал для меня роскошные кошельки и туго набивал их самыми разными дензнаками, чтобы его любимому другу не было скучно. К тому же носил их около самого сердца. Я настолько привыкла к его стуку, что уже и не замечала нормального пульса. Зато сразу же чувствовала, когда он волнуется или нездоров и начинала тихонько поскуливать. Хозяин лез в карман за таблетками, и все приходило в норму. Однажды мне пришлось скулить несколько дней подряд. Может быть, сумей я себя тогда сдержать, исчезновение хозяина не стало бы для меня такой загадкой. А так — пропал человек. А я осталась в его офисе на столе. Не радовал даже новый кошелек со всеми удобствами и огромной кормушкой.
