Катька, как ненормальная, бегала по квартире — здоровая, энергии хоть отбавляй, а девать некуда, — успевая играть в быстром темпе «Элизе», показывать мне свои новые сюрреалистические картинки — шедевры заживо гибнущей Нади Рушевой, подбирать коэффициенты в окислительно-восстановительных реакциях и постоять на голове. Что характерно, последнее, — в прямом смысле слова.
Вы, вообще, можете себе представить?! Красавица и умница, танцует и рисует, вяжет и играет, химичит и поет! Воспитание безукоризненное, будущее — блестящее! Не влюбиться в такую девушку может только циничное, холодное, бездушное, тупорылое животное!
— Быстрей Катя, мы уже опоздали!
— Успеем. Не подгоняй меня, а то вообще не пойду.
Опаздываем на полчаса.
В такси Шкатулка сказала, что хотела на выходные слетать с мамой в Тбилиси, но, по простоте душевной, вместо того, чтобы «закосить», попросила субботу за свой счет — и пролетела.
Подъезжаем к «Космосу».
Стоит жена именинника, две подруги жены именинника, именинника нет.
— А где Забор?
— Поехал домой за паспортом.
— Зачем?
— За паспортом.
— Да зачем он ему, черт его дери?
— В гостиницу не пускают без паспорта.
Пока мы ждали Забора, я таскал за собою по «Космосу», как по музею, девиц, и, кажется, один с четырьмя выглядел неплохо. Потом мне это надоело, и я решил всех четырех куда-нибудь сбагрить. Мне показалось, что валютный бар, в случае отсутствия валюты, вполне можно использовать, как зал ожидания. Я отвел туда девиц, прикидывая, успеют ли их забрать до приезда Забора.
Не успели. А жаль. Ну, ничего, в другой раз заберут, — нечего шляться по режимным гостиницам.
Приехал Забор, злой, как собака. Я представляю, в день рождения смотаться из «Космоса» на тачке в Медведково и обратно, взять чертов паспорт и, приехав, увидеть, что он ему нужен, как зайцу профсоюз. Сам виноват, не будет пороть горячку, надо было нас дожидаться, Если я сказал, что приду, значит, приду. Мы с Катькой сунули ему трехтомник Шишкова "Емельян Пугачев", и он успокоился.
Катька была ужасно красивая, на нее заглядывались все мужики. Ну вот, каждый обязательно должен вперить свой похотливый взгляд. Скоты! Я попробовал ее подколоть несколько раз, но она вся ушла в себя, и мои колкости облетали ее, как огненные флюиды.
Слава шведам, если только это они придумали шведский стол! Завтрак стоит 1 р. 2б коп., обед — 4,50, ужин — 3,90.
Гости накинулись на еду, как какие-нибудь троглодиты. Какая уж тут к чертям воспитанность! Плевать, уплачено.
— Забор, — начал я, подняв фужер с шампанским, — ты заметил, что та система ценностей, которую мы себе создали за последние годы, стала давать сбои. В ней явно что-то разладилось. Методы, которые мы применяем для осуществления задуманного, уже не проходят. Мы перестали видеть дальше собственного носа. Наш консерватизм погубил нас, мы безнадежно отстали.
Я уже забыл об имениннике, когда в пылу демагогии стал использовать праздничный стол в ресторане «Калинка» как трибуну для выражения своих политических взглядов.
Я уже забыл об имениннике, когда в пылу демагогии стал использовать праздничный стол в ресторане «Калинка» как трибуну для выражения своих политических взглядов.
— …но мы выкрутимся. Я верю, Забор, в нашу рациональность и наш прагматизм. Я желаю тебе побыстрее преодолеть тот замкнутый круг, в котором мы волею судеб все оказались.
Эта оптимистическая концовка напомнила мне приход долгожданного подкрепления в финальной сцене спектакля, когда все участники драмы уже перебиты.
К этому времени приглашенные выпили принесенную, естественно, с собой, водку и купленное (ладно уж) в баре шампанское. Стали просить еще.
Шкатулка, съев штук пять желе, начала доказывать Забору, что звери в цирке — звери, а не переодетые в шкуру люди. В возникшем споре большинство присутствующих, наплевав на юбиляра, приняло сторону Кати. Решив реабилитироваться, Забор притащил на стол вазу с кукурузными хлопьями человек на сорок. Слово взяла Юля большеглазая подружка Заборовской жены. Я отметил, что у нее чувственный рот и положил на нее глаз. Юля стала рассказывать, как один ее знакомый приглашал домой девочек, обещая показать им говорящего то ли попугая, то ли крокодила — я уже точно не помню. Помню, мне показалось, что про крокодила в ванной я уже где-то слышал.
Когда гости обожрались до такой степени, что стали стряхивать пепел в чужие тарелки, я понял, что надо вставать. Не знаю, выполнила ли в этот день план «Калинка», но мы сделали все возможное, чтобы нет. Что-то сегодня должно было произойти.
Я взял Забора и пошел с ним в «Орбиту» заказывать коктейли. В бар мы прошли уже порядочно окосевшие, сели в самом центре, и к нам, как тьфу ты, черт, чуть не написал "как мухи на говно", — стали слетаться иностранцы.
Ну, не к нам, а к нашим бабам, но это неважно. "Два мужика с четырьмя бабами — куда им столько?" — наверно, решили гости Союза.
