Всякий раз, когда монголы хотели завоевать очередную страну или город, они направляли к власти предержащим послов с призывом к повиновению. Имперский закон – «Великая Яса» Чингисхана на этот случай предписывала: во-первых, «в тех указах, что рассылались по окружным странам, призывая их к повиновению, не прибегать к запугиванию и не усиливать угроз, хотя правилом для властителей было грозиться множеством земель и мощностью сил и приготовлений. Наоборот, в виде крайнего предупреждения писать единственно, что если [враги] не смирятся и не подчинятся, то «мы-де что можем знать. Древний Бог (Всевышний Тэнгри) ведает». И во-вторых, «не заключать мир с монархом, князем или народом, пока они не изъявили полной покорности». Очевидно, с требованием покориться прибыли и послы Батыя в Рязань. В этом и находила свое реальное воплощение «доктрина всемирного единодержавия», о которой упоминалось выше.
Следует заметить, что русские летописцы, описывая события начала ордынского периода, либо, не понимая, о чем идет речь, опускали подобные подробности, либо пересказывали их «по-своему»… Так, «Тверская летопись» зафиксировала прибытие монгольского посольства к рязанскому князю следующим образом: «В год 6746 (1237). Окаянные татары зимовали около Черного моря и отсюда пришли тайком лесами на Рязанскую землю во главе с царем их Батыем. И сначала пришли и остановились у Нузы, и взяли ее, и стали здесь станом. И оттуда послали своих послов, женщину-чародейку и двух татар с ней, к князьям рязанским в Рязань, требуя у них десятой части: каждого десятого из князей, десятого из людей и из коней: десятого из белых коней, десятого из вороных, десятого из бурых, десятого из пегих, и десятой части от всего. Князья же рязанские, Юрий Ингваревич, и братья его Олег и Роман Ингваревичи, и муромские князья, и пронские решили сражаться с ними, не пуская их в свою землю. Вышли они против татар на Воронеж и так ответили послам Батыя: «Когда нас всех не будет в живых, то все это ваше будет». «Лаврентьевская летопись», повествуя о такой же ситуации (прибытие послов Бат-хана к князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу), дает свою краткую «интерпретацию» монгольских требований о подчинении: «…Злые эти кровопийцы прислали к нему послов своих, призывая: «Мирись с нами». Подобные «интерпретации» являются подтверждением мнения М. И. Иванина, который писал: «…Повествование наших летописцев о нашествии Батыя неполно, неточно, сбивчиво и требует еще дополнений из других источников и критического разбора».
Монгольский шлем
Поскольку цель нашего повествование отнюдь не «критический разбор» русских источников, а, если так можно выразиться, «оЛИЦЕтворение» ордынского периода российской истории, следуя совету М. И. Иванина, дополним наш рассказ свидетельством из других источников: это первые впечатления о монгольских воинах действительных очевидцев и участников событий того времени: «Те люди малого роста, но груди у них широкие. Внешность их ужасная: лицо без бороды и плоское, нос тупой, а маленькие глаза далеко друг от друга отстоят. Одежда их, непроницаемая для холода и влаги, составлена из сложенных двух кож (шерстью наружу), так что похожа на чешую; шлемы из кожи и железа. Оружие их – кривая сабля, колчаны, лук и стрела с острым наконечником из железа или кости… На черных или белых знаменах своих (хранителях непобедимого духа их великого предка Чингисхана) имеют (бунчук) пучки из конских волос. Их кони, на которых ездят и без седла, малы, но крепки, привычны к усиленным переходам и голоду; кони, хотя не подкованные, взбираются и скачут по пещерам, как дикие козы, и после трехдневной усиленной скачки они довольствуются коротким отдыхом и малым фуражом. И люди не заботятся о своем продовольствии, как будто живут от самой суровости воспитания; не едят хлеба, пища их – мясо, и питье – кобылье молоко (кумыс) и кровь (лошадей)… Хотя их – огромное полчище, но нет в их таборе ни ропота, ни раздоров, они стойко переносят страдания и упорно борются».
