Обратно идти было куда веселей. Я преодолела большое расстояние, я не струсила, я – молодец! Дед шагает широко, а легонькая я, вцепившаяся в его локоть под плащ-палаткой, едва ли не лечу рядом, подобно вымпелу.
И вот уже видны ярко освещенные окна нашего ДОСа. Вот наш сад, и палисадник, и две беседки, напротив каждого из двух подъездов. Сильно пахнет ночной фиалкой…
Издалека дед начинает свистеть условным свистом: «Фью-фью, фью-фью, фью-фью…» Никогда не умела свистеть!
В ответ из окна раздается отклик – это отзывается мой молодой папа, а может – дядя. Бабушка суеверной не была, а свист был ритуалом… Какое счастье: мы вернулись домой, а там светло, там не спят, ждут нас, смельчаков! Одно из лучших воспоминаний детства: этот дом, эти освещенные окна. Все живы, все молоды, все любят друг друга. Лето, теплая ночь, завтра будет солнечный день…
…Когда бы мы ни приезжали в Красное, мой папа тоже свистел с улицы, а из дома слышался отзыв деда. Свист всегда был молодцеватым, даже когда дед уже передвигался с трудом на своих кривых кавалерийских ногах. Свист ведь не голос, возраста не выдает…
Конечно, все здесь изменилось. Половина сада, посаженного когда-то дедом, ушла под фасад двухэтажного дома, смотрящего в «глаза» нашему старичку.
Давно снесены две беседки, так украшавшие наш двор.
А вот палисадник остался, летом он почти так же хорош, как при жизни моей бабушки: садовые ромашки, ноготки, любимая в нашем дворе маттиола…
И, конечно, не так уж много осталось в этом месте людей, которые помнят меня девочкой.
Тетя Оля, живущая напротив. В молодости она была красивая, как «пани Тереза» из «Кабачка 13 стульев». Дед служил с ее мужем, Романом Антоновичем.
Сын тети Оли Витя тоже помнил меня, у нас с ним небольшая разница в возрасте, лет семь. Но он умер в прошлом декабре. Витя спился, а пить начал по причине… золотых рук. В деревне (наш городок – тоже в своем роде деревня…) принято расплачиваться за любую помощь, за работу бутылкой. А Витя умел делать все – хоть евроремонт «под ключ», хоть трактор починить, хоть DVD-плеер.
Витя был разный: в пьяном виде бывал просто отвратительным. Но никогда не был злобным, подлым, агрессивным. Так, покричать что-нибудь да свалиться спать – вот и весь дебош.
Он умер трезвый, на «объекте» – работал по найму на строительстве коттеджа у одного состоятельного человека. И работал очень хорошо. Просто стало плохо с сердцем. Полежал немного и умер.
Владелец недостроенного коттеджа сделал все, что мог, для семьи. Помог с похоронами, заказал и оплатил памятник. Так Витя обрел заслуженный покой. Конец его жизни оказался таким же достойным, какой могла бы стать вся жизнь, если бы не горькая его привычка.
Когда я узнала о его смерти, то плакала так горько, что сама от себя не ожидала.
Учительница Евгения Федоровна, у которой я даже не много поучилась: по семейным обстоятельствам во втором классе я осталась в Красном на целый сентябрь. Моей маме сделали операцию, и она долго лежала в больнице. Потом папа приехал за мной. Я успела немножко выучить белорусский язык и песню «То березка, то рябина, куст ракиты над рекой…»
Вот и все, кто остались.
Лучшая подруга детства Танечка Конькова тоже умерла.
…Но я еще при жизни поблагодарила ее за то, что она родила и вырастила мне подружку! Вот такой необыкновенный подарок судьбы, светлый привет от нашего общего детства: ее дочь Наташа теперь живет в Красном, в соседнем от нас подъезде, и мой сын старше ее Федьки всего лишь на год…
Мальчишки дружат.
У меня не так уж много близких подруг: чтобы их пересчитать, хватит пальцев на одной руке. Раньше их было немного больше, но время, по разным причинам, скорректировало и без того недлинный список. Не хочу эпитетов: ни жестокое, ни быстротечное, просто – время. Как его ни обзывай, оно бесстрастно и беспристрастно. Течет само по себе, а уж наша забота – успевать за ним или от него отставать. Или – совсем исчезать.
С тех пор, как в ходу мобильники, нет особой нужды в телефонных книжках: карта памяти сама сохраняет номера абонентов. А в эпоху стационарных аппаратов связи и телефонных будок на улицах городов мне всегда было очень грустно заново переписывать телефоны из записных книжек, которые заканчивались. Кто-то из знакомых переходил в новые блокноты, кто-то – нет. Но несколько женских имен (…не всегда фамилий, фамилии-то как раз менялись, кое у кого и не по разу!) повторялись и повторялись на разделенных по алфавиту страницах – Марина, Светлана, Лариса, Алена, Татьяна…
