Пачка сигарет очутилась у него в руке. Он уловил аромат духов Кристианы.
— Где вы?
— Здесь. Я собираю осколки. Вы могли пораниться. Ну и ну! Хорошо же вы обошлись с учебником!
В голосе ее слышались досада и упрек, а может быть, и огорчение. Эрмантье достал зажигалку, поднес ее к лицу, направив сигарету в сторону пламени, тепло которого он ощущал. Эти движения он уже научился выполнять безошибочно.
— Слышать больше не желаю об этом учебнике, — заявил он. — На заводе у меня есть диктофоны, секретарши, а здесь у меня, черт побери, пока еще есть язык.
— Только не бранитесь без конца, — прошептала Кристиана. — У вас не хватает терпения, мой бедный друг. А между тем в вашем состоянии…
— Причем тут мое состояние?
— Ну вот! Вам ничего нельзя сказать. Вы тут же начинаете злиться.
— Я злюсь, потому что мне не нравится это слово, Кристиана… Мое состояние, мое состояние… Если бы меня возили в коляске, тогда можно было бы понять… Юбер еще не приехал?
— Нет.
— Что он себе позволяет!
Указательным пальцем он машинально приподнял рукав пиджака, открывая часы, но тут же опустил руку.
— Вы хотели мне что-то сказать, Кристиана?
— Да. По поводу гаража.
— Сколько?
— Пятнадцать тысяч триста тридцать.
— Черт! Он своего не упустит, этот Марескаль. Счет у вас?
— Да. Вот он.
Последовало короткое молчание, потом Эрмантье со вздохом сказал:
— Заполните чек.
Он достал из кармана чековую книжку и протянул вперед. Кристиана взяла ее. Он услышал скрип стула, затем чирканье авторучки Кристианы по бумаге.
— Подпишите, — сказала она.
Он медленно приблизился, а она, взяв его руку, вложила в нее авторучку.
— Здесь. Нет, немного ниже. Вот так… как раз где нужно.
Голос ее слегка дрожал. «Ну и вид у меня, наверное!» — подумал Эрмантье. И одним махом решительно подписал.
— Очень хорошо, — сказала Кристиана.
Он был доволен тем, что удивил ее.
— Кристиана, — прошептал он, — наверное, я был резок с вами. Но вы представить себе не можете, до какой степени этот учебник действует мне на нервы. Какой от него прок?
— А в деревне? Вам будет чем заняться, и это уже неплохо.
Она снова переменила место, и он подумал, как, должно быть, смехотворно выглядит, когда обращается к человеку, которого уже нет перед ним. Чтобы как-то приободрить себя, он снял темные очки, провел пальцами по своим несуществующим глазам.
— Месяц — это совсем недолго, — молвил он.
— Месяц… а может, и больше.
— Нет-нет. Теперь я в полном порядке. Покой, свежий воздух… Клянусь вам, первого августа я смогу вернуться на завод.
— Это решит врач.
— А я и так уже все решил.
Он снова надел очки в массивной черепаховой оправе и продолжал:
— Юбер вполне надежный человек, я первый это признаю, но ему не хватает авторитета… Он не имеет влияния… К тому же мое место — на заводе.
— В кои-то веки выдалась возможность отдохнуть!
— Четыре месяца в клинике, месяц выздоровления дома да еще месяц отпуска — мне кажется, этого вполне достаточно.
В дверь постучали.
— Да-да! — крикнул Эрмантье. — В чем дело?
— Мадам, пришел господин Мервиль. Он спрашивает, можно ли ему войти.
— Вам следует обращаться не к мадам, а ко мне, — сказал Эрмантье.
— Слушаюсь, мсье.
— Пусть войдет.
— Хорошо, мсье.
— Эта девица меня раздражает, — прошептал Эрмантье. — Честное слово, я для нее как будто не существую… Какая она из себя?
— Но… я уже говорила вам, — ответила Кристиана. — Брюнетка, невысокого роста, довольно расторопная.
Эрмантье попытался представить себе невысокую расторопную брюнетку. Образ получался расплывчатый. Что-то вроде безликого силуэта, да к тому же еще вертушка.
— Мне не нравится эта девица, решительно не нравится. Вы могли бы оставить Бланш.
— Она молола всякий вздор.
— Возможно, но мы с ней отлично ладили.
Поспешные шаги в коридоре. Юбер.
— Добрый день, Кристиана.
Наверное, целует ей руку.
— Как вы себя сегодня чувствуете, мой друг?
— Нормально, — ответил Эрмантье.
— Не слишком устали?
— С чего мне уставать? Может, я неважно выгляжу?
— Да нет, что вы.
Голос Юбера звучал неестественно, ему не хватало теплоты. Как всегда, казалось, будто он что-то скрывает.
— Я вас оставлю, — сказала Кристиана. — Думаю, через полчаса мы сможем тронуться. Садитесь, Юбер. Ришар, предложите ему сигарету.
Они подождали, пока дверь закроется.
— Ну как? — спросил Эрмантье. — Она у вас?
— Да.
Эрмантье протянул руку.
— Давайте.
Он сжал пальцы, молча поглаживая округлость лампочки, металлический цоколь. Юбер, обычно такой разговорчивый, тоже хранил молчание. Целый год усилий, поисков, испытаний, исследовательская лаборатория работала не покладая рук, затрачены большие суммы, и все во имя одной цели — получить новую лампочку Эрмантье.
Эрмантье спросил не без робости:
— А как она на практике?
— Прекрасно, — ответил Юбер. — Эквивалент дневного света.
— Включите ее.
— Но…
— Это неважно. Включите… На ночном столике стоит лампа.
Он услыхал, как Юбер что-то передвигает, и подошел с вытянутыми вперед руками.
— Сейчас трудно по-настоящему оценить, потому что ставни не закрыты, — заметил Юбер.
— Уверяю вас, это не имеет значения, — тихо молвил в ответ Эрмантье. — Она горит?
— Да.
