После «Театрального романа» Михаила Булгакова никто так и не решился столь же доходчиво, со знанием дела написать о жизни театра. Да и надо ли? Однако настали совсем другие времена и пришла пора снова обратиться к этой теме, причём не обязательно заимствовать сюжет у знаменитого писателя – можно сделать всё иначе, а уж читателю судить, сумел ли автор справиться с такой задачей. В этой психологической драме с элементами детектива и сатиры столкнулись два отношения к искусству – созидательное и потребительское. Тут и защитники морали, и те, кто считает, будто для получения прибыли все средства хороши, но поначалу очень трудно понять, кто прав, кто виноват. Только финал романа подведёт промежуточный итог.Фамилии и имена персонажей, а также большая часть описанных событий вымышлены, все совпадения случайны.
«Весь мир – театр, а мы – актёры»
Из пьесы «As You Like It» Уильяма Шекспира, вольный перевод
На вокзальных часах было около семи утра, когда скорый поезд Самара – Москва подошёл к перрону Казанского вокзала. Дневное светило ещё не вполне вступило в свои права, и пассажиры спешили воспользоваться утренней прохладой, чтобы добраться до конечного пункта назначения. Кто-то приехал по делам, кому-то приспичило навестить московскую родню, а были и такие, кому ещё предстояло ехать на другой вокзал и уже оттуда продолжить свой вояж по необъятным просторам Подмосковья и его окрестностей. И только один из пассажиров стоял на перроне, словно бы раздумывая – то ли идти вместе со всеми к зданию вокзала, то ли на том же поезде возвращаться назад. Впрочем, состав должен был отправиться в обратный путь только ближе к вечеру, так что оставалось достаточно времени для принятия решения.
Сторонний наблюдатель мог бы сказать, что пассажир этот на первый взгляд ничего особенного из себя не представляет – рост ниже среднего, лицо невыразительное, такое увидишь и уже через мгновение оно напрочь выветрится из памяти, но вот глаза… Глаза как глаза, серые, не большие и не маленькие, однако была в них некая странность – они существовали как бы сами по себе, в отрыве от головы и остального тела, помимо воли их обладателя выражая чувства, которые не имели никакого отношения к тому, что происходило вокруг. Растерянность, сомнение в том, что поступает вопреки рассудку – это никого не могло бы удивить, поскольку у каждого из нас бывают минуты душевной слабости, но тут всё было несколько иначе. Если присмотреться, в глубине этих глаз читалась непреходящая тоска, словно бы человек испытывает чувство вины перед самим собой и никак не может с этим справиться. В чём причина, сразу и не разберёшься, тут не обойтись без скрупулёзного изучения обстоятельств его жизни, что могло бы приоткрыть завесу тайны, однако дело это хлопотное и вряд ли стоит без достаточных на то оснований тратить время в надежде что-то разузнать. Поэтому разумнее всего ограничиться выводом, будто личность это вполне заурядная, и не стоило бы уделять ей столь пристальное внимание, если бы не обратился к этому пассажиру некто с наголо обритым черепом и повадками уличной шпаны или «братков», которых в девяностые развелось видимо-невидимо.
– Ну что, тебя подвезти? На такси-то пока не заработал?
Ещё когда изнывал от духоты на второй полке плацкартного вагона, наш герой разговорился с одним из попутчиков. Тот подсел в Старом Хопре, вышли в тамбур покурить, там и познакомились. Митяй оказался весьма болтлив:
– У нас в Хопре, чтобы какое-то дело замутить, надо у местных авторитетов разрешение спрашивать, а потом ещё отстёгивать бабло в общак… Ну а в Москве широта, простор и полно лохов с туго набитыми кошельками. Бери – не хочу!
Сева, так звали нашего героя, не возражал – хотя бы потому, что не собирался залезать в чужой карман, а рассчитывал на то, что сами дадут, и даже не придётся умолять, чтобы подкинули кое-что на пропитание. Всё будет совсем иначе, придут и скажут: «Бери, пока дают, и не сворачивай со своего пути!» Что это за путь? Об этом Сева предпочёл помалкивать – для откровений ещё время не пришло, сколько бы не пытался Митяй его разговорить:
– А тебя чего понесло в столицу?
– Да вот хочу поступить в театральное училище.
– И на фига? Бабла на этом не заработаешь…
Тут в разговор встрял ещё один пассажир, тоже из курящих, лет сорока, с намечающейся лысиной, то ли полученной по наследству от родителей, то ли возникшей по причине чрезмерного напряжения ума:
– Так оно и есть! Актёрам платят крохи, и только немногие добиваются признания. Вот тогда, конечно, и гонорары по высшей ставке, и ордена, и премии…
– У меня так и будет!
Сева произнёс эти слова твёрдым голосом, а в глазах опять какие-то смешанные чувства, словно бы уверен, что желанной цели наверняка достигнет, но вот избавиться от ощущения неведомо откуда взявшейся вины никак не удаётся. Впрочем, ему-то всё доподлинно известно, что, как и почему, а вот с какой стати это ощущение появляется в самый неподходящий момент, судя по всему, это оказалось неразрешимой для него загадкой.
А между тем, Митяй и третий пассажир, который представился просто – Водопоев, продолжили разговор о том, где можно больше заработать. Митяй настаивал на своём:
– Сейчас всем правит криминал, а не какие-то там депутаты и министры. Самое время, чтобы наварить бабла.
– Рисковый вы человек, Дмитрий! Рано или поздно можете оказаться на скамье подсудимых.
– Это как карта ляжет.
– Тут я категорически с вами не согласен! Рассчитывают на везение только дурни, – тут он запнулся и с опаской посмотрел на внушительных размеров кулаки Митяя. – Надеюсь, без обид?.. Так вот, умный человек заранее просчитывает варианты и выбирает оптимальный путь к обогащению. К примеру, я оказываю кое-кому мелкие услуги, завожу полезные знакомства и жду, когда можно будет провернуть прибыльную комбинацию.
– Это как?
