— Я так больше не буду, пап! Никогда-никогда!
Иван Сергеевич осклабился. Это мать его научила. По голосу слышно.
— Ступай в постель, — проговорил он.
— А мультики?
— Я сказал: никаких мультиков.
— Но па-а-ап!
— Я сказал — спать.
Опустив плечи, Ванька смиренно пошёл чистить зубы.
Ещё некоторое время Иван Сергеевич просидел на кухне с брюхатой книжкой. Ему не нравился Сартр — левый дурачок, — но он читал.
Познал ремень Ванька ещё год назад. Насмотревшись мультиков, он решил выдвинуть ящики в комоде, на котором стоит телевизор, лесенкой — и пойти по ним. Телевизор разбился и ушиб Ваньку. Совсем сдуреет он от своих мультиков! Ещё и на отца руку поднимает… Как он не понимает! Дом — тыл воина. А когда тыл оказывается фронтом…
Десять вечера. Буквы расплывались и впитывались в бумагу. Иван Сергеевич выключил лампу и ушёл с кухни. Жена уже давно храпела, телевизор горел. Не чистя зубов, Иван Сергеевич лёг и нажал кнопку пульта. Может, он не прав? Может, он слишком строг с Ванькой?
Иван Сергеевич уснул. Было поздно.
Ванька всегда мечтал попасть в переплёт. У него была чудо-труба, куда заглядываешь, а там миражи и цвета, — калейдоскоп называется, — но это было не то. Ему хотелось приключений — как в мультиках. Раз он полез в детском садике под шкаф — там должен был быть проход в другую страну, ему кто-то из старших рассказывал. Но Ванька зацепился волосами и расплакался: его воспитательница ножницами выстригала.
Папа у него злой дракон и не понимает, зачем Ваньке лезть под шкаф и чего в другой стране может быть такого, чего нет в этой. Ведь в детском саду такие вкусные завтраки! А Ванька ненавидел манную кашу: он её обычно кому-нибудь за шиворот отправлял: девчонке какой-нибудь.
А какой у Ваньки Человек-паук был! Не расставался с ним ни на секунду. Когда в детский сад приходил и Мама снимала с него колготки, Ванька сразу же прятал Человека-паука в трусы, чтобы ему никто голову не откусил. Есть у них один — что ни покажешь, всегда спрашивает: «А можно посмотреть?» — и в рот суёт. Другой — ещё хуже: жить не может без того, чтобы раз в неделю в кого-нибудь не втюриться, а потом не ходить следом с открытым ртом. Как-то он за Ванькой ходил даже. Но тот его быстро проучил: схватил за нос и через всю комнату протащил, а потом его маму уродиной назвал. Во Ванька какой!
Друзей у него нет, конечно. Девочки дуры, мальчики — любят Бэтмена и спят на сончасе. Хуже всего, что их страна под шкафом только пугает. А Ваньку — и пугает, и манит. Он был бы совсем смелый, если бы не собаки. Эти мохнатые чудища всегда лезут, хотя и на верёвочках обычно. И главное, лижутся и дышат невкусно.
Да, Ванька был трусоват.
Гораздо лучше, когда Мама приходит, дышит на него цветами и берёт его за ручку. Ещё Ванька любил, когда они заходили в магазин и Мама разрешала ему помочь понести пакеты, — Ванька цеплялся за один и помогал.
А дома-то как хорошо! Тут есть игрушки и мультики. Иногда пол превращается в лаву — и приходится прыгать по диванам и стульям. Или можно размотать нитки — как паутину — и лазить в ней, спасаясь от огромного паука. Или лазерную указку взять и на улицу светить, стараясь выманить снайпера. Вот это приключения!
Он пробовал раз в садике рассказать, а его не поняли и засмеялись.
Зато как хорошо болеть! По ночам страшно, конечно, всякие духи приходят и бабайка грозит, но зато днём хорошо как! Ванька — один, сам с собой! И никто не запретит пить холодный сок.
Хотя вообще-то и днём страшновато. Ванька раковину взял и открыл — стаканчик помыть от акварели. Он крутит колёсико, крутит, а оно не останавливается. Вода бьёт по жестяному дну раковины и уже никуда не утекает. Дверь квартиры заперта. Ванька вдруг понял, что сейчас утонет.
Сначала он думал о Маме и плакал. Потом решил полистать комиксы, но опять плакал. Тогда решил написать записку: чуть-чуть писать он умел:
МАМА ПРАСТИ ШТО Я УТОНУЛ!
Как Ванька и думал, вода уже прыгнула из раковины и плюхнулась на пол. Он побежал к телефону и ткнул пальцем в колесо с циферками. Номера Мамы он не знал, папиного тоже. Невозможно! Он — Ванька — сейчас утонет! Будут потом говорить: был у нас один, в страну под шкафом бежать хотел, а потом утонул. Ванька решил плакать.
Вдруг он вспомнил, как Мама говорила ему своим голосом-колокольчиком: «Если пожар — звони 01. Если грабители — звони 02». Кто такие грабители, Ванька не очень знал и потому набрал альтернативу — 01.
Он что-то протараторил, сказал, что его заперли, и назвал адрес. На кухню Ванька не ходил: он сидел на спинке дивана, обхватив коленки.
Постучали в окошко: Ванька открыл. Это были люди в мешках и касках. На кухне они ужасно рассмеялись, хотя дело, вообще-то, было очень серьёзное. Один из них — с большой волосатой рукой — что-то поделал с краном, и вода остановилась. Люди в касках ушли в окно. Ванька за ними закрыл.
Мама вернулась первая: она смеялась и целовала Ваню.
— Соседей затопить решил? А платить-то нам! — Папа вернулся злой.
