Художник знает, видеть в жизни только светлое и доброе – необъективно и бессовестно, неумно и бездарно, но он знает также и самое главное: не видеть свет и добро – еще необъективнее, бессовестнее, бесчестнее, еще глупее и бездарнее.
Спасительным знанием «самого простого», доверием к «живой жизни» и были в высшей степени одарены и Пушкин, и Гойя.
С детства привыкаем мы к солнечности Пушкина и редко отдаем себе отчет в том, сколь дорого она ему стоила. А потом привыкаем и к мрачности Гойи (или Достоевского), мало задумываясь о том, с какой неистовой силой пробивались они к солнцу.
«Свободы сеятель пустынный…» – это 1823-й.
Но вот 1826-й – «Пророк»:
«Обходя»
«Жги» сердца тех самых людей, о которых сказано было: «Вас не разбудит чести клич»?
Да, тех самых!
Образы
Но вся сложность вопроса в том, что нельзя все это противоречие разрешить раз и навсегда. Оно возникает снова и снова, заново мучает, но и заново же разрешается. Уже после «Пророка» Пушкин написал «Поэт и толпа», а еще позже – «Памятник».
Художнику всегда грозит отречение от бремени
Но не является ли это отречение «грешным, празднословным и лукавым»?
Пушкин беспощаден к себе:
Но беспощадность эта и была непременным условием воскрешающих открытий – и в себе, и в мире.
Вернемся еще раз к «Капричос». Всего здесь 80 листов, и случайно ли на первом из них изображен сам Гойя, как есть, только с открытым и гордым, даже надменным лицом? Сам Гойя – уже
И случайно ли на другой день после «Бесов», 8 сентября 1830-го, в том же Болдине, Пушкин пишет поутру «Элегию».
Вспомним еще: «Асмодея» – едва ли не единственная из всех черных картин в «Доме Глухого», где есть луч надежды. Мужчина и женщина летят над людьми, занятыми самой страшной суетой, суетой войны, суетой смерти, летят к белой горе, на которой возвышается замок. Не рождена ли эта картина теми же самыми чувствами, которые продиктовали Пушкину строки «Из Пиндемонти» или такие слова:
«Какое мужество!» – название 7-го листа «Бедствий войны». Молодая женщина – одна, у пушки; вокруг – убитые повстанцы. Бессмертный образ непокоренной Испании. Вряд ли Пушкин видел этот рисунок, но очень хорошо известно, как он вдохновлялся таким мужеством, как восхищался им.
«Правда умерла» – так называется 79-й лист из «Бедствий войны». Прекрасная юная мертвая женщина, а вокруг в темноте все те, кто ненавидел, преследовал, убивал ее, кто не знал ее, и те, кто знал, любил, но не спас, не сумел спасти. И все они вдруг сошлись над ее трупом – оцепенелые от ужаса и равнодушные, прозревшие и злорадные.
